Леди и джентльмены, мои новые друзья. Я впервые выступаю с неким подобием речи. Ибо понимаю, сколь высокое собрание явилось меня приветствовать, а потому считаю своим долгом что-то сказать. Позвольте мне начать с признания. В начале сего приключения я полагал своя существом высшим и обособленным. Мнил себя порождением камня, защищенным от бед и недоступным потрясениям. Я ничего не знал о такте, еще меньше о любви и потерях. Когда начались дебаты о моем статуса – то есть человек я или камень, – я ни секунды не сомневался в ответе. Теперь мое мнение радикально изменилось. Отныне я готов признать: перед вами лежит окаменевшая плоть, что явилась из незапамятных веков. Мистер Бут задает вопросы: кто, что и когда. Знание хранит Исток. Сам я могу лишь сказать, исходя из старого и нового опыта: у вас есть силы создать нацию. У меня есть силы творить чудеса, дабы мирить и лечить. Эта не столь уж незначительная способность представляется мне довольно необходимой. Ибо, помимо личных расстройств, я чувствую, как в муках сомнения бьется целая страна. Сия боль неотличима от той, что выкрутила кости мне самому. Я ощущаю надежду и стойкость, что весьма точно символизируется двойственностью моей внешности. Боль и надежда, я полагаю, живут отныне совместно во мне и в вас. Позвольте же поделиться с вами плодами другого моего таланта – дара предвидения, который, возможно, есть не более чем очевидная в таком долгожителе мудрость. Перед моим взором предстает город в своем новом воплощении. Я вижу невероятные башни. Пролеты мостов кружат мне голову. Миллионы вибрирующих вертикалов мечутся, как фрагменты оживших картинок. Я вижу город будущего, гордость целого континента. Гостеприимный город, населенный людьми с мягким характером и твердым желанием соединить триумф техники со смирением и благодарностью. Город, где сплавились в единый цветок концы и начала. Уходите и отдавайте себя до конца, с мыслями не столько о награде, сколько…
Джей Гулд первым изверг свой ужин на новый ковер Джорджа Халла. Следующими стали Твид, Карнеги, Вандербильт, Гарриман и Пулман, Вестингауз, Хилл и Виллард. Белмонт покрыл нагуталиненные туфли Джона Зипмайстера остатками мэнских омаров, фаршированных артишоками. Фиск сложился вдвое от желудочной колики. Огромный нос Моргана сравнялся цветом с баклажаном.
– Это что за исполин? – прокричал из дальнего конца зала новый гость. Там стоял Финеас Барнум, держа на плечах Мальчика-с-Пальчика. – На случай, если вы предпочитаете менее благоуханные чудеса, мы с Пальчиком приглашаем вас пройти через парк к саду Нибло, где вас ждет мой собственный Кардиффский исполин. Оставьте это пагубное место и пойдемте в дом радости. Всё за счет Барнума, от закусок до бренди, и мой обходительный Титан со всем уважением к человеческим желудкам.
Когда зал очистился, Чурба Ньюэлл спросил:
– Черт возьми, что это такое было?
– Барнум нас переиграл, – ответил Джордж. – Как-то ему удалось нас расплющить. Нокаут. Но как он это сделал?
