Переходный сезон этот если не депрессивный то суровый и угрюмый. Сначала вся природа приобретает серо-бурые оттенки, где серое – это небо. Затем земля скрашивается редкими, то тут то там сваливающимися первой метелью в полосы снежинками. Потом все может и растаять, но в итоге все замерзает, стекленеет и укрывается нарядным белым снежным покрывалом а то и периной.
Главное, чтобы города поблизости не было, иначе покрывало это быстро потеряет белизну но опять же, до очередного снегопада. Потом праздники – кому водка кому мандарины… Раньше это было так, да и в годы войны никуда не делось.
Бомбардировщики уныло плелись на запад. Итоговым решением командования была переброска "Двести пятьдесят вторых" на базу в Гренландии. Тогда меры по заметанию следов должны были считаться выполненными.
Все пять машин с экипажами по-прежнему были выведены из основного подразделения, что давало определенную надежду на то, что дерзкая, изящная и несомненно эффективная акция все же будет доведена до своей реализации. По крайней мере, Чеодаев на это рассчитывал.
– Как же все-таки так вышло, что шаттл сдулся? – в очередной раз начал второй пилот, – хоть гражданские каналы прослушивай.
– Ну давай, попробуй их прослушать, – хмуро ответил Чеодаев.
Фокус здесь заключался в том, что при всем совершенстве бортовых систем радиоразведки, входивших в более обширный комплекс радиоэлектронного противодействия, возможности прослушать гражданские каналы, да и вообще сторонние речевые сообщения не было. Пилотам просто такое не нужно. Для речевой связи были свои шифрованные каналы, но и они сейчас были заблокированы – полеты проходили в режиме радиомолчания.
– Надо же было так… Вначале удачно взлететь. Провести первые орбитальные витки, выйти на связь в интернете, взбаламутить всех, а потом ни с того ни с сего взбрендить, – не унимался Чеодаев.
– Удачно взлететь… – задумчиво проговорил второй пилот, – Говоришь так, как будто он вправду сам залез и угнал этот шаттл.
– Ну я имею ввиду, что взлет прошел удачно. Это же все-таки шаттл, причем пилотируемый. По нынешним временам редкость. Да и этот, как его… Говорят, долго не летал, а отсиживался под прикрытием.
– Думаешь, заговорщики посадили бы туда не знающего своего дела валенка.
– Заговорщики… – Задумчиво проговорил Чеодаев, – Кого же можно к ним отнести? Я имею ввиду, насколько широк этот круг?
– Не трепись лучше, – оборвал второй пилот угрожавшие сорваться с языка Чеодаева раздумья вслух.
Впрочем, Чеодаев сам прекрасно понимал, что можно говорить в машине, в которой электроники было как в человеке воды, а о чем лучше промолчать.
– Меня больше интересует, что там с бомбами, – направил Чеодаев разговор в другое русло.
– Какими именно? – с большей готовностью к разговору отозвался второй пилот.
– Теми что он на Антарктиду сбросил.
– А-а. Это да, история забавная. Надо отдать ему должное, насчет того, что бомбы никуда не попадут, он не соврал. Разве что немного спутников побил.
– Это меня и интересует. Интерлинк неспроста "исполняет" весь день.
– Если ты забыл, "исполняет" не только интерлинк, но и наша бортовая система электронного противодействия – ответил второй пилот, – Уже с час примерно она пишет про облучение. Сейчас в нас светят знаешь чем? "Чинки" облучают нас своим противоракетным радаром! Это здесь! Не будь этого радиомолчания, я бы давно уже спросил наземных в чем дело.
– Может у них новый спутник? – предположил Чеодаев.
– Да ну нахрен! – ответил второй пилот, – Это излучение противоракетного радара "Garbage". Наша радиоэлектронная борьба с исчерпывающей достоверностью это определила.
– Генератор помех на спутнике имитирует эту "мусорку", – уточнил Чеодаев.
– Хрен знает. А нахрена он нужен?
– Хрен знает, – в тон ответил Чеодаев.
– Так или иначе, с одним звеном в цепочке что-то не то. Я про цепочку радар-радиоэфир-наша ECM, – продолжил рассуждения второй пилот.
– Если с радаром странность, то эта странность заключается в том, что он не радар, а генератор помех, – утвердительно заключил Чеодаев. И он где-то летает.
–Логично, хоть я такого не встречал. Не встречал такого, чтобы "чинки", имитируя свою противоракетную оборону смогли сделать это в таком тылу. Не столько это трудно, сколь бессмысленно. Следующее звено, точнее с другого края цепи, это наша ECM. Но она не может быть не в порядке, так как все строки в предполетной проверке были ОК. Исключением может быть саботаж, но насколько он реален? – размышлял второй пилот.
– Остается радиоэфир, – Чеодаев усмехнулся, – На миллиметровом диапазоне!
Второй пилот также чуть повеселел. Для обоих офицеров это звучало как шутка – оба прекрасно знали, как распространяются радиоволны. Низкочастотные, с длиной в метры и десятки метров, и вправду могут огибать Землю, отражаясь от ионизированного слоя атмосферы. Они даже могут обогнуть планету, и не один раз. СВЧ волны так не могут. Для них есть только прямая видимость. Есть исключение с тропосферным переизлучением, но там надо соблюсти кучу условий.