Тем временем бомбардировщик начал погружаться в густую осеннюю облачность. Что касалось предстоящей атаки, то удар не только должен был стать неожиданностью, но и быть интерпретированным, как обстрел легкими крылатыми ракетами и дронами с мобильных установок, оттого не предполагалось сближаться с районом целей более чем на сто двадцать километров.
Помимо всего прочего, с таких расстояний ПВО мятежников гарантированно не обнаруживала бы никакой воздушной активности.
Вдруг на панели коммуникационного блока, находившегося чуть выше двух основных дисплеев, замигал сигнал, свидетельствовавший о входящем сообщении – бомбардировщики летели в режиме радиомолчания и получали лишь односторонние шифрованные текстовые директивы. Все это было при работающем в обе стороны интерлинке, но тот шел через свои отдельные спутники. Так или иначе, никакого речевого обмена по радиоканалам не было.
Чеодаев перевел взгляд на дисплей коммуникатора и стиснул зубы – задание было отменено а бомбардировщику, как и всему звену предписывалось развернуться, набрать высоту и следовать обратно.
– Какого мать твою хрена?! – прорычал второй пилот, у которого над его дисплеями был точно такой же блок.
Окончательно добил интерлинк – сообщение-директива было продублировано и через него.
– Уж не из-за шаттла ли это все? – с бессильной злобой проговорил Чеодаев.
– Да что теперь гадать! – ответил второй пилот. – У тебя бывало когда-нибудь, чтобы отмену задания снимали в полете и работа возобновлялась?
– Нет, такого не было, – ответил Чеодаев, рациональная логика которого тут же отвергла надежду на то, что следом придет другая директива и замечательные боеприпасы все же обрушаться на головы задолбавших всю страну мятежников.
Рука толкнула ручку управления двигателями от себя. Вскоре самолет вынырнул и вновь оказался над освещенной лунным светом равниной из кучевых облаков. След от шаттла развеялся, в то время как следы от твердотопливных бустеров противоракет то тут то там висели в мезосфере – им предстояло опадать в нижние слои многие часы.
Сколько их навыпускали? – пронеслась в голове Чеодаева мысль, не лишенная ноток досады. – Хватило бы чтобы отбить приличную баллистическую атаку.
Звено из пяти бомбардировщиков набрало высоту в одиннадцать тысяч метров и пошло на запад.
Глава 59.
Выход из атмосферы.
– Ну вот, сейчас полет будет более плавным, – объявила Ландскрихт. – Мы вышли из атмосферы.
Вместо ответа Завирдяев снова сосредоточил взгляд на видеокамере и произнес.
– Ну как вам понравилось? Моя задница пронеслась над континентом и наделала, как я посмотрю, нимало шума. Почему-то кто-то из вас упорно пытается подбить мою тачку. Знаете что я вам скажу? Развлекайтесь без меня, я думаю, вы найдете чем себя занять.
Тут он запел "starman waiting from the skies".
– Я теперь "starman", всем понятно? Ну просто потому что, я очень крутой. Я болтался в Суперфедеранте с пятнадцатого года и был очень удручен тем, что там видел. Теперь я понял, что вы, все остальные точно такие же. Я же планирую все же попасть на Луну. Счастливо оставаться!
– Все, свою речь вы произнесли, – объявила Ландскрихт.
Она высвободила его запястье, которое все время, с самого входа в атмосферу, продолжала удерживать своей неожиданно железной хваткой, и вдруг умильно захлопала в ладоши.
Завирдяев вдруг почувствовал, что с него спали какие-то неведомые оковы.
Видимо, так ощущалось воздействие Ландскрихт.
– У вас теперь впереди праздники сплошные. И отдых. Ничего больше с вами я проделывать не буду. Если сами не попросите. Желтые огни, которые вам так не понравились, могут и хорошие вещи делать, от судороги избавить, например. Сердце запустить. Это не орудие террора.
Завирдяев молча начал отстегиваться. Голова шла кругом, да это и не удивляло.
– Знаете в чем сильная сторона сложившейся ситуации? – не умолкала Ландскрихт. – Я имею ввиду не в глобальных масштабах, а в масштабах Западной части. Этот плюс состоит в том, что можно будет осуществить довольно чистый и эффективный перезапуск. Это означает что история, я говорю про любую нацию, останется лежать в шкафу в архиве, а не будет бродить в головах, как ягоды для вина.
– Я хочу чтобы от меня отвалили, – сердито прорычал Завирдяев. Вы правильно сказали моим языком, что я хочу, чтобы меня оставили покое.
– Да нет, вы хотите чтобы я вас оставила в покое. А вот людская популярность-то вам нужна, – спокойно ответила Ландскрихт, словно поправляя его.
Завирдяев вдруг почувствовал, что пора покончить с этим дурным сном. Еще хорошо было бы приземлиться поскорее. План полета и политический документ были уже давно позабыты и болтались в матерчатом кармане сбоку от кресла. – Сказать по правде, я реально хочу, чтобы от меня отвалили, – сердито прорычал он, – Вы правильно сказали моим языком, что я хочу, чтобы меня оставили в покое. Уж не знаю, случайно ли вы угадали, или сами все понимаете.