– Опять авиация летит! – объявил Драгович. – Они что, собираются весь день рейды свои проводить? Обычно на первый же налет противник реагирует, и второй раз уже так не ударишь.
В это время где-то впереди на улочке также произошло какое-то движение – вроде там бы играли дети. Все, включая "Мексиканца" и Ландскрихт сбавили шаг, затем остановились, разглядывая три белые линии, уже подходившие к зениту.
– Пацаны, Incoming, бомбовый удар, – раздался звонкий детский крик где-то за спиной.
Поодаль зазвучали ответные крики.
– Давай, давай, в укрытие, – одобрительно проревел "Мексиканец" и заржал.
Раздались сверхзвуковые ударные "бумы", все три по очереди.
Ландскрихт тем временем двинулась к сугробу в конце улицы. Только сейчас Драгович заметил, что у нее в руках была камера. Маленькая по меркам профессиональной, но, надо думать с куда лучшим разрешением и звуком, чем телефонная.
– Вот это да, – произнесла она, склонившись перед горой снега. – Вы настоящий бункер тут построили!
Было ясно, что она отыскала то место, куда попрятались дети. Остальные тем временем тоже подтягивались к концу улицы.
– Хотите, вас по телевидению покажут? – продолжала Ландскрихт.
– Надо ведь у родителей согласие получить? – засомневалась Лизетт.
– Здесь все попроще, – ответил Драгович.
– А вы новости ведете, Мадам? – спросил пацан, первым вылезший из снега, – Вы же Мадам?
– А как ты понял, что Мадам? – изобразила удивление Ландскрихт.
Она определенно разговаривала с местными пацанятами на одном языке. Слово "Мадам" в данном случае означало "иностранка" – все местные обращались к иностранкам "Мадам", а к иностранцам "Мистер". Национальная принадлежность роли не играла. "Мадам" и "Мистер" и все.
– По голосу. По голосу все сразу понятно.
Скорее всего, шкет имел ввиду акцент.
– Все-то вы знаете. А это что? – она обращалась куда-то в сугроб, где, очевидно была отрыта пещера.
– Это бомба, – послышался детский голос.
– Какая хорошая. Где вы такую взяли?
– Что еще за бомба? – Произнес Драгович, обращаясь к Лизетт, направлявшейся к Ландскрихт.
Оказалось, что у одного была занятная игрушка – сделанная из куска трубы и как следует обточенная игрушечная планирующая бомба с раскладывающимися, как сдвоенные ножницы крыльями.
Лизетт с Ландскрихт принялись выслушивать рассказ, про бомбу, про то как ее выточил отец пацана, работавший, как и большинство жителей квартала у мелкого военного подрядчика – КАНАР запускала к себе некоторые предприятия, являвшиеся иностранными резидентами и не зависевшими от центральных властей.
Дети оказались на удивление разговорчивыми. Драгович заложил руки за спину и отошел чуть поодаль. Вдали, в южном направлении виднелись тонувшие в солнечном свете корпуса – это и был тот самый подрядчик – все было здесь, в пределах если не квартала, то района. Подрядчика также предстояло посетить – рассказать о местном задействованном в оборонных заказах, а следовательно очень нужном бизнесе.
Самым крупным из таких бизнесов была компания, владевшая "Интер-нитро". Подрядчик же, чьи корпуса возвышались в южной части бывшего бульвара, был иностранным резидентом лишь номинально, "по схемам". Оттого налоговая нагрузка, приходившаяся на него частично шла в LBSF. Так говорили – чтобы знать достоверно нужно было иметь соответствующие познания в экономике и представлять как это все работает, так что Драгович мог опираться лишь на слухи.
Делал подрядчик всякие мелочи вроде полевого обмундирования или палаток для сил Блока, еще компонентов "вооружений четвертого и пятого классов" – тех, которые поставлялись дружественным "аборигенским" подразделениям на ЦАФ.
Планирующие бомбы здесь также собирали, вернее сказать собирали "насадки" – крепившиеся к неуправляемым бомбам блоки с электроникой и крыльями. Они также были ви-ай-ви, V-IV то есть "пятого и четвертого классов". Запускались такие бомбы и без авиации – при помощи ракетных бустеров. С любого драндулета или даже в крайнем случае с буксируемого лафета.
Разговор явно складывался. Спохватившаяся, вспомнившая о своей работе Лизетт теперь спрашивала, а Ландскрихт переводила.
– Давно вы в этом квартале живете? – последовал вопрос после рассказа про бомбу и родителей, работавших у подрядчика.
– Всегда, – ответил одни из пацанят.
Вообще всего их, тех что сидели в пещере, было трое. Еще двое, лазивших неподалеку, и, скорее всего, входивших в эту же компанию, подтянулись потом. Судя по возрасту, а все они были примерно одного возраста, они не могли прожить здесь с самого рождения, даже те двое, что выглядели на пару-тройку лет младше. Старшие, один из которых и ответил, возможно даже застали довоенный, то есть предвоенный год-другой.
Кварталы начали строить с конца пятнадцатого. По всей видимости, пацан просто не помнил своего переезда, или не хотел помнить, что было совсем не весело.
– Раньше жили здесь, но в больших домах, продолжил один из голосов. Потом все разнесли. Вы сами знаете.
Драгович, доведись ему вести такой разговор, на этом бы тему и закрыл – ни к чему такое. Он холодным взглядом глянул на баб.