– "Чинки" уже достаточно эскалировали, – ответил Драгович, – у них висят два арсенала, каждый раза в три больше этого. У вас есть дозиметр?
– Дозиметр? Вы про след самолета? Такие вроде бы чистые, – ответила она, не то что сверхзвуковые, вот те просто кошмар. Хорошо, что их теперь нет. Ладно, готовы ехать?
– Чего же не готов? – ответил Драгович и тронулся с места.
– А круто выглядело! – не успокоилась до конца Ландскрихт.
– Да, Мадам, штука эта серьезная, – ответил Драгович. – Знаете, что я с утра видел? Прямо у меня под носом подбили крылатую ракету. Это не здесь, а за городом. Везет мне сегодня.
– Уже наверно обломки подобрали, ответила Ландскрихт, – люди из всего выгоду найдут.
Драгович вежливо усмехнулся. Даже как-то портить разговор не хотелось, но делать было нечего.
– Мадам, не ругайтесь, но я хотел бы вам один вопрос задать, – все же начал он.
– Какой? – с неожиданной готовностью отозвалась Ландскрихт.
– Но я знаю, вам это не понравиться.
– Ну?
– Я про этот "учебный пакет". Ну вы знаете.
– Как будто я не знаю. Конечно знаю, – не особо сменившись в настроении ответила она. – Только я вам в очередной раз скажу: ничего делать я не буду. Как есть так и будет. Мне надо что-то еще сказать?
– Да нет, не надо. Я не знаю. Я вообще в вопрос слабо посвящен. В общем извините. Мое дело было напомнить.
– Ну и все. Вы напомнили. Передадите мой ответ и ваше дело сделано. Правильно?
– Правильно, Мадам, – нехотя признал Драгович. – А вообще это интересная штука. У меня в детстве в школе такого не было…
– Знаете, как я бы могла сделать? – добродушно продолжала Ландскрихт. – Сказать вам сейчас, что подумала и решила согласиться, а когда дошло бы до дела, я передумала бы. Хорошо бы было.
– Нет, мадам, было бы не очень хорошо.
– Ну вот, я же так не делаю. Так что проехали.
– А вы у себя дома занимались тем же, чем и здесь? – начал менять тему Драгович, – я вот почти тем же. Я работал в полиции, правда давно.
– Ну почти. Конечно, в Норвегии не было СБСЕ, но суть деятельности примерно та же. Социальная. А вы из какой страны?
– Сербия.
– Надо же, а разговариваете как россиянин.
– Мы же близкие народы, – ответил Драгович, не ставший себя утруждать дополнительными рассказами про свое отчасти российское происхождение. – Вы, выходит, тоже с севера. Я имею ввиду что здесь ведь север. Ну по моим меркам точно север. Мне пришлось привыкать.
– У нас море, а здесь… пустыня.
– Какая же это пустыня? Вы видели какие тут деревья. Ели и сосны.
– Я имею ввиду для человека. В море с древних времен люди рыбу могли ловить и путешествовать, а тут что? Шишки да медведи. Вот поэтому и пустыня. Пустыня в понимании "вести хозяйство". Сейчас уже не так все печально, а вот когда не было всей этой техники и энергии… Да и сейчас-то не очень.
За такой болтовней вскоре выехали на проспект, тот самый, где до харлингтоновского соглашения провозили пленных на обмен. Улица была пустая – масштабная тревога создала нечто, напоминавшее комендантский час.
Машина подъехала к пропускному пункту. Снова повалил снег. Драгович лихо, выскочив колесом на тротуар, припарковался метрах в двадцати от пункта – мигалка на крыше вполне позволяла делать такие резкие движения не опасаясь непредсказуемой реакции со стороны бойцов на КПП.
– Ждите в машине, я пойду переговорю с постом, – объявил Драгович.
– Да зачем? – недоуменно ответила Ландскрихт.
Она достала из сумки не то здоровенный бумажник, не то маленькую сумочку и отыскала там идентификатор – серую с синей полосой пластиковую карту, имевшую несколько больший размер, чем стандартная пластиковая, и снабженную фотографией.
– С этой сразу пропустят, – объявила она и открыла дверь.
Драгович из вежливости тоже вышел и проследовал за ней.
В помещении пункта, за бронированным стеклом, сидели двое капралов. Оба были в форме сил Блока, однако, скорее всего, это были россияне. Так потом, как выяснилось по нашивкам и речи, и оказалось.
Бесцветный, судя по кривящимся губам шепелявый боец, у которого отчего-то не было одного переднего зуба, молча взял положенное в приемное устройство удостоверение, повертел его, поизучал, а затем вернул обратно.
– Извините, Мадам, мост закрыт.
Вопреки ожиданиям он не шепелявил, но говор у него все же был какой-то странный.
– Как закрыт? – с неподдельным удивлением спросила Ландскрихт
– Воздушная тревога, Мадам, поэтому и закрыт.
– Обычно не закрывали ведь.
– В этот раз закрыли. Хотите уточнить, Мадам, звоните – вот телефоны, – он махнул рукой в сторону нанесенных на стекло надписей.
– И когда откроют вы конечно тоже не знаете.
– Так точно, Мадам, не могу знать. Когда закрыли могу сказать – как только первую тревогу утром объявили, так и закрыли. Доклад окончил. – добавил Блоковский.
Со стороны могло показаться, что добавив про "доклад" он съязвил, но скорее всего, он привык так разговаривать. Все же СБСЕ воспринималось серьезно, особенно здесь, в Суперфедеранте.
– Вообще никакой возможности нет? – на всякий случай спросил Драгович, все это время стоявший поодаль с нахмурившимся видом.