Пятым пунктом было сведение военного процесса тыловой локализации к противостоянию с тем самым конвенциональным ответом противника, то есть с арсеналами. Он, этот пункт рассматривался как частично состоявшийся. Повысив разрешение, диаграмму военного процесса можно было преобразовать в более низкоуровневую — в таком виде Лоундс ее и читал. При этом большем разрешении диаграммы становилось понятно, что пункт номер пять находился в развитии, подразумевавшем в том числе и очередной рейд F-158.
Разрешение можно было увеличить и еще — информация в штабные компьютеры текла рекой, но применительно к действиям вроде тыловой локализации или вообще заурядным для больших фронтов событиям проанализировать что-то руководствуясь лишь этой предоставленной визуализацией человек был не в силах.
Компьютеры же не только корректировали первоначальную модель боя но и занимались прогнозированием. На более высоких, чем этот трудно воспринимаемый человеком элементарный, уровнях визуализация была наряду с традиционными картам вполне эффективным инструментом «не машинного», то есть человеческого анализа и принятия решений.
Вот и сейчас шла дискуссия по поводу возможности применить sys.580. Первые модификации этой противоракеты были сходны с sys.520, однако позже разработчики поддались соблазну обзавестись противоракетой, способной помимо всего сбивать воздушные цели.
Изначально обе, sys.520 и sys.580 с довольно неплохой вероятностью, около 75 процентов, могли подбить гиперзвуковой дрон, при условии что точка встречи с целью будет находится на дальней границе зеленой зоны, на удалении тысяча восемьсот километров.
Разумеется, это не было первичным предназначением этих противоракет, но они это могли. При этом радар или радары, которым нужно было бы навести противоракеты должны были находится куда ближе к траектории цели — на то были ограничения по радиогоризонту, однако это ограничение было не единственным.
Если гиперзвуковая цель летела бы ниже 40 километров, то никакое даже самое точное целеуказание не помогло бы — вторая ступень противоракеты, летавшая с суборбитальными скоростями была не в состоянии маневрировать и корректировать свой полет должным образом в условиях более плотной атмосферы.
Даже для перехвата на высотах около того критически низкого уровня ракета, ее вторая ступень должна была вернуться в атмосферу особым образом, под острым углом, погасив скорость.
Можно было поступить по другому, направив эту самую вторую ступень наоборот под большим углом, устроив подобие баллистического удара. В любом из этих двух случаев это было не вполне целевое применение весьма дорогих противоракет. В случае еще большего ухода от первоначального предназначения, при чисто теоретических ударах по наземным объектам отклонения составляли бы километры. Такая же точность была бы при попытке подбить летящий в тропосфере самолет.
Авиацию можно было бы поражать, будь боевая часть ядерной, однако такая тактика выглядела довольно сомнительной — тут и стоимость противоракет и не постоянство возможностей оптического наведения с орбиты.
Вообще перспектива научить противоракеты подбивать обычную авиацию выглядела как праздное теоретизирование — порывы мечтателей быстро охлаждала в первую очередь стоимость противоракеты, однако была и большая авиация в том числе и арсеналы. В этом случае соотношение стоимости поражающего вооружения и цели не блокировало возможности развития этого направления.
Еще терминалы были вооружены противоракетами ближнего эшелона, но их дальность ненамного превышала радиусы противовоздушных комплексов и привлекать эти типы вооружений к таким нестандартным задачам никто и не пытался.
И вот, в сто семнадцатом году были проведены первые тестовые стрельбы по стратосферно-тропосферной воздушной цели. Перспектива перехвата обычных самолетов всерьез не рассматривалась — все внимание было сфокусировано на противодействии большой авиации — время от времени им удавалось проводить свои рейды, повергая в хаос и смятения побережья Европы или Южной Америки.
Навестись на такую крупную цель на финальном участке траектории можно было и без участия радиолокации — по визуальному каналу. Точки наблюдения при этом могли находиться как на орбите так и на борту самой боевой части.
Специализированная под задачи боевая часть была конвенциональной. Вторая ступень имела отличавшуюся от других модификаций аэродинамику — это был гиперзвуковой планер с более развитыми поверхностями и стабилизацией в виде раскрывавшихся в задней части лепестков, словно тормозивших, на деле придававших устойчивость.
К цели устройство подходило на скорости около трех тысяч метров в секунду, причем в нескольких километрах до точки встречи происходил подрыв основного блока и крупная воздушная цель поражалась несколькими десятками твердосплавных дротиков имевших каждый около килограмма взрывчатки. Еще были более мелкие элементы в виде стержней и шариков.