Говоря более простым языком, эскалация противником в рамках демонстративного противодействия выглядела как то, что «чинки», будучи разозленными тем, что их арсеналы с завидным упорством обстреливаются рейдерами и тем, что удары, которые наносят сами арсеналы не приносят результата, приходят к решению эскалировать весь этот локальный военный процесс и усилить давление на оборону Западного Блока, применив, скорее всего, традиционную баллистику.
Восьмой пункт как промежуточный итог всей локализации имел «пять плюс один» вариантов:
8a — Полный удар по объекту противодействия с применением гиперзвуковых средств, планирующих орбитальных блоков, пусть и не особо эффективных в условиях противоракетной защиты, представленной не одним тем терминалом «гротеск», что был разбит, а также применением sys.580 в радикальном варианте.
8b — Успешный удар по фронтовым ПВО в рамках демонстративного противодействия с использованием B-1001.
8c — Успешное отражение и обесценение атак противника без повреждения объектов противодействия — это было возможно благодаря мощной защите и обороне ракетодрома. Говоря проще, арсеналам позволили бы бессмысленно потратить свой боекомплект и убраться восвояси.
8d — район тыловой локализации терпит ущерб. Прорыв противовоздушной и противоракетной обороны. Деэскалация как итог. Нанеся подтвержденный ущерб суперзащищенному сектору а то и ракетодрому, генералы чинков удовлетворились бы гарантированными в таком случае наградами и повышениями, при этом даже не думая закрепить успех дальнейшей эскалацией — такое было чревато разбалансировкой глобального военного процесса и они не могли этого не понимать. То, что они будут рассуждать и действовать именно так подсказывал вес опыт Войны и даже Предвойны. Что ни говори, у затяжного характера глобальной конфронтации были и свои плюсы.
8e — Большие потери своих атакующих сил, рейдеров, штурмовиков и прочих сил. Деэскалация как итог. В этом случае инициатива по деэскалации была за Западным Блоком. Военный процесс был бы деэскалирован приостановкой атак на арсеналы, которые какое-то время побились бы своими стрельбами о непробиваемую стену обороны. Исход, как и 8d, негативный.
Но наиболее неблагоприятным был тот самый «плюс один», то есть 8de, являвшийся комбинацией вариантов 8d и 8e с постановкой под сомнение утверждения о непробиваемости своей обороны.
Все это вместе, все варианты восьмого пункта вместе с влиянием предшествующих пунктов, подводило события к двум версиям девятого пункта — в одном варианте сценарий локализации сходился, то есть глобальный военный процесс после событий локализации не претерпевал структурных изменений относительно состояния к моменту старта локализации, изменялась лишь его интенсивность — она снижалась. Это был пункт 9a.
Вариант 9b, крайне нежелательный, предполагал расхождение сценария глобального военного процесса, что могло быть как следствием избыточной активности и успехов противника так и следствием избыточного урона, который противник мог понести.
Таким образом, необходимо было не только максимально эффективно отразить атаки противника, но и сдерживать себя.
Ночная степь набегала и проносилась мимо. Оптика окрашивавшая картинку в оттенки синего и черного с белым сделала бурую прошлогоднюю траву серой, словно поседевшей, а небо стало по-акварельному темно-сиреневым. Еще прекрасно просматривались звезды — небо было ясное.
Позывной «Дихлофос» гнал машину настолько быстро, насколько это было возможно — маскировочный шатер, которым накрыли верхнюю часть плоскодонки вносил аэродинамические потери и заметно тормозил ход, отнимая от максимального значения скорости тридцать процентов. По идее, эта трепещущая на ветру хрень должна была хоть как-то скрыть машину от обнаружения с имевших обыкновение появляться в самые неподходящие моменты дронов.
Поверх всех четырех вентиляторов были нахлобучены решетки, напоминавшие соты. В отличие от пчелиных сот ячейки у этих решеток были прямоугольные, но вот в толщину решетки имели около пятнадцати сантиметров. Другими словами, они были набраны не из прутьев, а из тонких пластиковых ребер, так что это были скорее соты, чем решетка. Этот аэродинамический кошмар должен был минимизировать шумовой след от движущихся лопастей — посты акустической разведки представлявшие собой портативные разворачиваемые на местности системы с высокочувствительными микрофонами редкостью не были. Подобные но уменьшенные соты иногда устанавливали на снайперскую оптику но там они боролись с бликами. Решетки отжирали еще около пятнадцати процентов от оставшейся после потерь от шатра скорости.
В задней части поперек корпуса был закреплен здоровенный цилиндрический контейнер, придававший машине карикатурное сходство со старыми советскими танками — у тех так выглядели дополнительные топливные баки. Здесь же было совсем другое — плоскодонка несла на себе пусковую установку с ни много ни мало ядерной ракетой.