Модификаций этих крылатых ракет на борту было несколько — были и противорадарные барражирующие, были бетонобойные противобункерные, были и кассетные. Пять из шестидесяти четырех ракет были средствами радиоэлектронного противодействия, джеммерами.
Удар приходился по прифронтовой полосе и ближнему тылу. Это было несколько нетипично, так как основное предназначение боекомплекта B-1001 как и основной тактики применения самого бомбардировщика было нанесение ударов в средний а то и глубокий тыл.
Однако обдумывать или обсуждать такие странности времени не было. Сейчас предстояло по очереди раскрыть каждую пару из шести больших и четырех малых отсеков и выгрузить весь свой арсенал.
Над улицей в очередной раз прокатилась серия ударов, донесшаяся откуда-то из пригорода. Артиллерия, выставленная неподалеку, в нескольких километрах, в полях, давала залпы салюта каждый час.
Драгович, которому поначалу очень не хотелось тащиться на улицу, теперь превозмогая нежелание да и некоторый недосып, передвигал ноги, мало-помалу набираясь энергии от торжествующей толпы.
Лизетт же напротив, ни в какой подзарядке не нуждалась — она же и его растолкала с самого утра, после чего привлекла его взгляд на работавший телеэкран. Так Драгович узнал, что в противостоянии, длившемся пять суток, была одержана победа. Один из арсеналов «чинков» получил-таки свое — теперь его спутниковое изображение с тянущимся вслед дымным шлейфом то и дело мерцало отовсюду, где только был какой-либо телеэкран.
При всем при этом он вроде бы так и не рухнул — утащился в свой тыл, где, скорее всего, плюхнулся на воду. Если бы он расшибся — об этом, судя по без всякого крушения имевшему место торжественному беснованию, наверно уже сложили бы песню, которая уже орала бы ото всюду.
Люди, вывалившие на улицы, выходили чисто стихийно, без всяких призывов и какой-либо организации, имевшей место, например, при обменах пленными. Никаких атрибутов официального торжества вроде плакатов заметно не было. Ни одного. Тем не менее, это было очевидное празднество — такое, только чуть скромнее было здесь в новый год.
Сейчас также то и дело поднимались в воздух непонятно где раздобытые шарики, хлопала пиротехника, не вытравленная даже годами жизни в условиях постоянно тревожащих «бумов» и прочих резких военных звуков.
Яркое весеннее солнце прогрело воздух, с крыш закапало. Драгович вдруг неожиданно вспомнил, что в каких-то снах ему виделась та далекая и наверно вряд ли уже достижимая полная военная победа и похоже это было на то, что происходило сейчас. Жаль, что это не она.
В какой-то момент Лизетт изобразила некоторое беспокойство и напомнила, что скоро должны были появиться застрявшие за городом, вернее было сказать, подзапившие за городом, репортеры, и что предстоит заняться делом — фиксировать происходившее на улицах.
У Драговича сложилось стойкое впечатление, что на самом деле она ожидала от него как от мужика мужского же поступка. В данном случае, чтобы он каким-то образом придумал, как принять эстафету у «Мексиканца» и дальше просаботировать рабочий процесс, тем самым выгадав еще один день.
— Мы разделимся, — ответил Драгович, на самом деле довольно смутно представляя, как оно пойдет дальше, — «Мексиканец», он все же главный среди нас двоих, сообщил, что вместо него сюда приедет еще один человек. Он не из спецкорпуса. Он мой сослуживец. И вот тогда мы отдельной группой встретим этого вашего «Барсука».
— Он не наш, это независимый американский корреспондент.
— Да какая разница.
Объяснять в чем разница Лизетт не стала, вместо этого она поволокла его к чему-то, напоминавшему уличное кафе. Вообще здесь такие действительно были, но работали они исключительно в летний сезон, ну или пока холодов и снега не было. Драгович успел застать это по осени. Зимой навесы либо демонтировались либо, если кровля была достаточно жесткая чтобы выдержать снег, простаивали в запустении.
Сейчас одна такая забегаловка была расконсервирована. Толпившийся народ, как оказалось, был привлечен не столько кофе, сколько тем, что здесь наливали, причем бесплатно. Может, расчет был на то, что бесплатный алкоголь насобирает толпу, которая затем и купит не бесплатный кофе, сказать было трудно. Так или иначе, шла такая вот акция. Драгович не преминул воспользоваться случаем, Лизетт достался здоровенный картонный стакан, который она то и дело вертела в руках, чтобы кофе поскорее остыл.
Раздался авиационный гул — над проспектом пронеслись несколько российских штурмовиков, судя по вполне различимым знакам, блоковских по принадлежности. На одну из рекламных стоек натягивали свежеотпечатанный плакат с подбитым арсеналом и дорисованным рядом карикатурным генералом «чинков», который, придерживая фуражку бежал, вернее убегал сломя голову. Штаны на жопе генерала были разорваны и также как и арсенал дымились. Надо же было успеть подготовить весь этот рисунок, хотя дело было не хитрое.