— Понятно, что это все немного неожиданно, но вам не следует волноваться, — слишком уж ласково, что не предвещало ничего хорошего произнесла Ландскрихт.
Завирдяев хотел было дернуться, но вновь обнаружил, что все тело его онемело — видимо, после его отказа в ход снова пошли эти желтые огни из пальцев.
Она принялась возиться со шлемом и вскоре она его стянула. Стянула она и подшлемник, после чего принялась потрошить скафандр. Вскоре она расправилась и с ним, оставив Завирдяева в одном нижнем костюме, напоминавшим спортивный.
Запахло спиртом. В шею что-то толкнуло — это она довольно бесцеремонно и стремительно вонзила шприц.
— Вы всегда себя так ведете? — промямлил Завирдяев немеющими губами.
— Где он тут у вас? — послышалось деловитое бормотание.
Ландскрихт принялась рыться пальцами в его прическе.
— Смотрите, какая у меня оптика!
Она обхватила его обеими руками и развернула к себе.
На лице у нее были широкие не назвать это очками, просто какие-то стекла на оправе, обхватывавшей голову.
— Вы не хотите надеть маску? — прошепелявил Завирдяев.
— Не беспокойтесь, мне не обязательно. А вот ультразвук, — она продемонстрировала какой-то инструмент, представлявший собой цилиндр длиной сантиметров двадцать и с палец толщиной.
— Ну, приступим, — с этими словами она поволокла его куда-то в сторону шлюза, — вы не волнуйтесь, в шлюз мы не вылетим. Там просто хорошие поручни и можно удобно расположиться.
После непродолжительного беспорядочного полета по кабине Завирдяев почувствовал, как его щека почти с ударом уперлась… ей в колено. Сверху она прижала его голову растопыренной ладонью. В какой позе сама она зависла, Завирдяеву, разумеется было неведомо, но насколько он понял, это можно было описать так, будто она села на стул и положила его башку себе на ногу. Когда автослесарь ковыряет какую-нибудь железку в такой позе, то это нормально, но операцию на голове…
Еще она соблаговолила подготовиться, обвязав пояс какой-то простыней, вроде как фартуком.
— Если я выживу, я тебе вдарю! — подумал Завирдяев.
Он бы это и вслух произнес, да только язык уже окончательно онемел.
Ее пальцы вновь принялись ворошить его волосы. Потом послышался противный звук, напоминавший звук зубной машины. Завирдяев подумал, как бы сейчас хорошо было хотя бы уснуть, но сонного эффекта у анестезии не было.
— Надо было музыку включить, — послышался голос Ландскрихт.
— Я тебе точно вдарю! — подумал Завирдяев. — И не посмотрю, что ты с другой планеты. С черной дыры, как ты говоришь. Стреляй после этого своими огнями, но в глаз ты у меня получишь.
Мимо лица медленно проплыл какой-то инструмент, похожий на отвертку без ручки. Потом была рука Ландскрихт, ловившая уплывавшую железку.
Непонятно было, сколько точно прошло времени, но после воцарившегося молчания голос Ландскрихт весело объявил, что теперь осталось закрыть все обратно. Через какое-то время рука, прижимавшая голову Завирдяева ослабила натиск и пару раз провела по его лицу. Потом она чуть подтащила его.
— Вот, все хорошо, — ласково проговорила она и принялась гладить его по… заднице. — Не думайте, что я что-то перепутала, — произнесла она, — Просто голову сейчас нельзя трогать. Нужно, чтобы несколько минут прошло и клей зафиксировал шов.
— Еще и смеет прикалываться, — в бессильной злобе подумал Завирдяев.
Тело по-прежнему не слушалось.
Наконец, он почувствовал, как медленно отплывает от того места, где проходила операция.
— Хотите взглянуть на эту штуку? — Поинтересовалась Ландскрихт, которая по-прежнему была вне поля зрения обездвиженного Завирдяева, — я вам это на память отдам. В пробирку сейчас положу и на Земле вам отдам.
Перед лицом появилась рука, державшая тонкий пинцет, в котором была зажата крохотная керамическая капсула, из которой торчали несколько десятков тончайших покрытых зеленой тонкопленочной изоляцией нитей-проводников.
— Такую вот дрянь вам вставили, — продолжила Ландскрихт. — А говорить вы начнете прямо сейчас.
Из одного из пальцев находившейся в поле зрения кисти полыхнуло свечение.
— Я вас ненавижу! — прошепелявил Завирдяев, — вы что творите? Знаете что, если вы будете продолжать в том же духе, я вас ударю. И не посмотрю на ваши огни.
— Ну вы что! — сокрушенно произнесла Ландскрихт? — А я думала…
— Я не вижу повода шутить, уже более уверенным голосом произнес Завирдяев. Во-первых ваше отношение к делу. Ни маски ни чего такого. Скальпель вы в зубах держали.
— Мне можно, я точно вам говорю, — ответила Ландскрихт, — я же не вполне человек, так что не волнуйтесь. И я же его не за лезвие которое с тканями соприкасается держала, а за ручку. А заболеете чем — ну это уже будет по какой-нибудь другой причине, точно не из-за меня. Так мы и это исправим. Все, вы успокоились? — она протянула к нему руку схватила за костюм и подтянулась к нему.
— Сами подумайте, радоваться вам или нет — бомба на борту выведена из строя. Чипа в голове у вас нет. Успокоились?