— Вы могли хотя бы меня как-то подготовить?! — почти прокричал Завирдяев. — Я бы лег на кровать там, внизу. Перед этим нам следовало бы все обговорить. На тот момент, когда вы меня начали резать, я очень хотел вас ударить.
— Сейчас тоже хотите?
— Я думаю, я пока могу сдержаться.
— Мне-то все равно, вы об меня руки можете сломать. Я просто не хочу, чтобы мы с вами ссорились.
— Так прямо и сломаю?
— Ладно, считайте что я это сказала так, выпендриваясь. Образно.
— То-то же.
— А теперь расскажу, что я собираюсь сделать. — невозмутимо перевела тему Ландскрихт. — Я, как говорила, собираюсь устроить магнитную бурю, которая на время заблокирует работу всех электронных сетей. Оптоволоконным сетям ничего не сделается, и это позволит властям реализовать все меры в рамках Положения Судного Дня, как это и предполагается соответствующими протоколами. Это позволит сохранить Ассемблер в целости и сохранности. Как и всю административную систему. Ее я тоже не хочу ломать. Просто функционировать все это какое-то время не будет.
— Насколько я понял, вы собираетесь перевести всех на Положение Судного Дня? Сами ругали тех кто задумал… Как это там… Эскалационный всплеск? При этом собираетесь устроить природный катаклизм. Еще хотите сохранить административную систему, но просто сделать, так чтобы она не функционировала? А это как?
— Да все нормально будет. Когда все сети вырубятся и UCE вместе с ними, то военные действия на фронтах прекратятся — они займут выжидательную позицию. Это будет обеспеченно уже подконтрольными мне в рамках подготовительного этапа системами. А органы власти просто чуть подконсервируются. Потом расконсервируются. Но они никуда не пропадут. Стратегических действий, способных раскачать эскалацию тем более никаких не будет.
— Подконсервируются… — с сомнением в голосе повторил Завирдяев. Зачем это все?
— Вас впереди ожидает тоталитаризм и террор. — Ландскрихт вдруг мотнула головой и замахала руками. Потом усмехнулась. — Извините, неудачно выразилась. Тоталитаризм и террор ожидают вас, если все эти планы ваших боссов будут реализованы. Ну когда тот горе-Титаник отправится в свое горемычное плавание.
Я хочу принести и принесу людям свободу и мир. Объясню, зачем мне это. Поведение человека можно рассматривать как определенный спектр из бинарных оппозиций. Желание возглавлять — желание подчиняться, разрушение-созидательность, все такое. Самая выразительная пара — это индивидуализм-коллективизм. В чистом виде ничего из этого наполнить личность не может. Обе составляющие в любом человеке и обществе присутствуют, но тянут его с разными силами. У кого-то одно преобладает, у кого-то другое. Вы поняли про что я? А то скажете, что несу какую-то непонятную хрень.
— Да понял, ответил Завирдяев, только непонятно, зачем вы мне это рассказываете.
— Я предпочитаю индивидуализм, причем очень сильно. Хотя коллективистская сторона меня чуть-чуть да и притягивает — я ведь все же среди людей живу. Верно? Я отдаю должное ценности свободы личности как бы высокопарно и наивно одновременно это не звучало. Да, это звучит наивно, но что тут сделать.
— Ну хорошо, считайте, что как будто я вам верю. А то ведь вы и дальше будете объясняться.
— Вот, — невозмутимо ответила не отреагировавшая на довольно откровенный подкол Ландскрихт. — А на этом Титанике будут прокачивать коллективистскую сторону. И, заметьте, без всякого коммунизма. Мне это не нравится, точнее не понравится. Отсюда и весь конфликт. Еще мешать людям убивать друг друга — это тоже мое личное пожелание. Для меня человечество — это как поле перед домом. Хорошо, когда выходишь туда, и там все тихо и красиво. Солнце светит, трава колышется. А когда саранча налетает, и все жрет, или собака прибежит и нагадит, разве это хорошо? И не волнуйтесь, мир захватывать, как это выглядит в вашем понимании, я не собираюсь.
— Да? Ну спасибо хотя бы на этом. Может быть, вы нас уже… Давно захватили?
— Не болтайте глупостей, — отмахнулась рукой Ландскрихт. — Давайте снова вернемся к делу.
— Машина, которая устроит вам все тоталитарные радости, уже собрана и готова заработать — я не про Ассемблер, а про новое мировое устройство. — продолжала Ландскрихт, — Мы же просто уроним в нее гаечный ключ и отойдем, и все. Все свободны. Конечно, безболезненно это не пройдет. Будут и неразбериха и мелкие стычки на фронтах, и в тылах тоже. Но потом все будет лучше.
А так ни вам, ни всем остальным, кроме больших людей лучше не будет. Из вас вообще хотят «Большого Брата» сделать. Знаете же что это и кто? Я про персонаж как таковой, не подумайте, вживлять вас в компьютерные сети ни кто не будет.
— Да, я прекрасно знаю кто такой Большой Брат. Но в большинстве случаев так и правда иносказательно называют слежку, системы слежки и все такое.