— Итак, что я вижу? — снова пришел в действие голос не подчинявшийся ему, Завирдяеву. — Я вижу, что в мою сторону летят две sys.520 Хотя постойте, их уже пять. Как можно так разбрасываться? Живя там, в Сибири, в этой жопе, я каждый раз, когда взлетала противоракета, знал, что она что-то защищает. Защищает меня или кого-то еще, возможно живущего в тысяче километров. Чтобы сделать ее была надорвана ни одна сотня задниц. А теперь что? Вы стреляете ими в меня, да еще так бестолково.
Глаза сами поднялись кверху, как и лицо. Оба окна скрылись из Поля зрения. На какие-то мгновения в кабине стало несколько светлее.
— Я чувствую, в меня стреляли не конвенциональной противоракетой. Интересно, попали? Хорошо что интерлинк работает. Он через луч, если кто не знал.
В этот момент Завирдяева вжало в кресло с такой силой, с какой не вжимало даже при старте.
— Ну вот, — продолжал голос, — пришлось немного порулить. Если бы вы оказались сейчас на моем месте, то почувствовали бы страх того, что ваша задница треснет. Я немного привык на взлете. Вообще этот шаттл довольно крепкий. Скажите спасибо. Если вы меня потеряете, то ваше будущее будет незавидным. Но пока дядюшка Завирдяев по-прежнему с вами. Ух ты, еще одна ядерная летит. Что вы от меня хотите?
Тут голова сама повернулась направо. Ландскрихт сидела в своем кресле, держа в правой руке джойстик. Смотрела она на Завирдяева. Выражение лица у нее было озорное. Выпустив из рук джойстик, она показала ему знак «V», затем снова схватилась за ручку управления, после чего корабль сделал несколько рывков, от которых, если бы мышцы шеи не втянули бы голову, то та крепко бы ударилась.
Голова снова повернулась к приборной панели. Высота теперь составляла менее сотни километров, точнее девяносто две тысячи метров. Ионное облако сжалось и вытянулось хвостом так, как до этого не вытягивалось.
— Еще хочу обратить внимание тех, кто сейчас наблюдает мой полет. — продолжал голос, — Видите, как сверкает впереди? До этого такого не было. Это адиабатическое сжатие воздуха. Там забористая плазма. Теперь с передней полусферы ваше инфракрасное наведение вам не поможет, как и радары до этого. Как вам это нравиться? Вижу, что нравиться, да так, что вы принялись стрелять наугад ядерными ракетами. Ваша проблема в том, что есть кое-кто круче вас, и я могу сказать вам, куда ваша очередная ракета угодит. Промах три тысячи пятьсот метров. Когда скажу «now», то плюс три секунды. На пять часов от меня ниже на тысячу метров. Now!
Через три секунды на мониторе появились данные о близком подрыве. На этот раз обалдевшие от светового потока светофильтры задержали излучение настолько эффективно, что в кабине ничего было не заметно.
Вообще, еще когда он поворачивал голову, он заметил, что светофильтры на окнах уже тогда были черными — возможно, их перегружало световое излучение от ионного облака или того самого адиабатического сжатия набегающего потока.
Тем временем на экране интерлинка к центру поля, то есть к локации шаттла, тянулись с десяток новых ракет. Не без эмоций Завирдяев отметил, что больше половины из них исходили из терминалов, находившихся в SSSF, до которого было минуты две лету.
— Можем прерваться, не все время будем выступать, — послышался голос Ландскрихт.
— Когда я летел один, такого не было, — почти простонал Завирдяев, — вы не говорили, что вы меня опять обездвижите, мы так не договаривались.
— Да? Ну извините. Вообще это чтобы вы не ушиблись или шею не вывихнули. Видите, как трясет?
С этим словами она сделала несколько рывков джойстиком и корабль снова начало кидать из стороны в сторону.
— Это еще легко, когда вы в прошлый раз поворачивали голову, перегрузки были куда сильнее. А маневрировать нам надо — видите, сколько они выпускают ракет?
Завирдяев хотел повернуться обратно к экрану, но шея опять не слушалась. Тут же все тело вжало в кресло, затем потянуло вправо, потом толкнуло в спину. Темные, почти черные окна чуть посветлели.
Бьют почти наугад, — объявила Ландскрихт, — вернее сказать, отдали команду бить наугад, расширив радиус попадания до неприличных величин. Вот они и попадают плюс-минус километры. Не волнуйтесь, покрытие выдержит излучение — покрытие для межпланетных перелетов предназначено. Вообще корабль по-своему выдающийся. Старая и проверенная схема. Он и как гиперзвуковой самолет летать может. Видели какие у него выступы. Вот для этого они и сделаны. Заодно и посадочные лапы есть куда пристроить. Такие всегда делали, это не изобретение AEX. Вернее, они все сами сделали, но как оно должно выглядеть не они придумали. Тот, кто проектировал этот, видел настоящие, старые. С моей помощью. Да я про это говорила уже.
— Вы им помогали?
— Ну да. В очень общем виде.
Она снова рванула ручку, и в очередной раз Завирдяева вжало в кресло.
— Как бы нам назвать наш корабль? У вас есть идеи? — беззаботно продолжала Ландскрихт.
— Не знаю, — простонал Завирдяев.
— Можно, например, Нагельтфар. Это корабль из древней легенды. У вас ее немного доработали и исказили, но неважно.
— Наш Нагельтфар вперед летит! — пропела она.