Еще были каналы Азиатского блока — эти спутниковые сети, своя и вражеская, были построены в незапамятные безмятежные времена по одним и тем же стандартам. Трудно было сказать, часто ли подбивали эти полузабытые невостребованные спутники, и регулярно ли группировки восполняли. Так или иначе, сети функционировали.
Рация представляла собой кирпичик весом в полкилограмма, может чуть меньше. К ней в обязательном порядке прилагалась толстая полуметровая антенна, прилаживаемая сбоку. Еще была другая, похожая на раскладной зонт, устанавливаемая на столе на штативе — такая ловила и передавала лучше всего, особенно передавала. Если нужно было просто послушать, то и со штырем вполне сносно все принималось.
Время от времени Драгович баловался тем, что слушал голоса врага — их, транслировавшихся на многих языках западных наций, можно было услышать только по радиосетям. Спутниковая была не единственной — голоса врага можно было услышать еще и по совсем допотопному наземному радиовещанию. В интернете, в своем интернете, понятное дело, ничего вражеского и близко не было, как не было ничего Западного в азиатской сети.
Драгович приладил штыревую антенну и включил рацию. Раздался бодрый испаноязычный голос, сопровождаемый шумом стадиона. Насколько понял Драгович, это была трансляция с матча проходившего сейчас в Латинской Америке. Весь тот континент был пожалуй самым беззаботным местом на планете. Хотя у «чинков» и там был плацдарм, пусть и скованный — с суши он был надежно заблокирован коалиционными силами Западного Блока. Так или иначе, фронтом та линия соприкосновения не считалась и континент воспринимался как максимально далекое от Войны место. Психологически далекое что ли.
На другом канале играла какая-то музыка, сильно похожая на джазовый церковный хор — это было обычным делом для некоторых чудаковатых американских штатов. Так и оказалось — канал был англоязычным, куда более понятным Драговичу, чем южноамериканский.
— Фамилия Бандон конечно же многим знакома, — продолжил очевидно начатую до музыки речь голос, — Рейдженальд Бандон — пятьдесят шестой президент Соединенных Штатов. Он родился в далеком две тысячи втором году в городе Кэмпбелл штат Калифорния в семье…
— Точно, один из американских президентов, — вспомнил Драгович.
Он нажал кнопку, переключив на канал вверх. Раздалось шипение вперемежку с жужжанием — такое бывало если глушили вражеский канал.
— Окончив в две тысячи двадцать шестом году Массачусетский Технологический Университет, Рейдженальд наконец-то приступил к осуществлению задуманного. С двумя своими друзьями он оборудовал мастерскую в гараже своего дяди…
— А где рассказ по голожопое детство, — усмехнулся про себя Драгович.
В воображении возникла картина о том, как этот Бандон, будучи шкетом, бегал в коротких штанишках, зацепился за забор и их порвал, — вообще такое как раз было его, Драговича смутным воспоминанием из «доисторических» детских времен.
— В те годы почтовые дроны уже были обыденностью, однако они не могли распознавать изображения и ориентироваться по рельефу и наземным объектам без помощи сети GPS.
— Изобрел свой ImageCon, — подумал Драгович, и оказался прав, в том смысле, что диктор в целом и описал предка Terrain Shape & Image Connasense System, предка TSICS.
Драгович отложил радио и пошел в очередной раз посмотреть, не едет ли за ним грузовик. По прежнему капал дождь, мелкий, как из распылителя, а по небу на сером фоне плыли чуть более светлые клочья облаков, похожие на туман. Никакого движения на горизонте в той стороне, куда убегала змейка-дорога видно не было. В другой стороне, откуда она выбегала, тоже ничего не просматривалось. Драгович зашагал обратно к домику.
— Космический полет даже на экскурсионной ракете в те времена предполагал участие в работе экипажа, направлявшегося к одной из тогдашних станций. Сам перелет мог занимать до двух суток.
— А теперь нет никаких станций, — с чувством снисхождения к легкомысленным предкам, строившим эти уязвимые громадины подумал Драгович.
— В том же две тысячи сорок третьем году он, по собственным воспоминаниям, всерьез заинтересовался термоядерной энергетикой. А что же подвигло его на это? Это был тот самый полет и осознание того, что наша Земля и человечество, ее населяющее…
Драгович начал перебирать каналы и наконец наткнулся на женский голос, говоривший на русском и чуть коверкающим, странно проговаривающим шипящие звуки — это был вражеский голос, вражеский канал. Драгович почти машинально сделал потише, потом поднялся и встал у дверного проема — не гоже будет, если кто-то войдет а в домике звучит вот это.
Послушав немного, он вернулся на американскую передачу, рассказывавшую про Бандона. Тут уже дошли до две тысячи пятьдесят шестого года, когда компания Бандона запустила первый работающий промышленный термоядерный реактор. Первый в мире.
Таких подробностей с датами Драгович не знал, хотя, как и всякий мало-мальски образованный человек знал, что термоядерная энергетика вступила в свои права в середине прошлого века.