— Меня зовут Алисия Хейл, — сказала женщина. — Я ищу своего мужа. В вашем «Красном кресте» помогли определить его местоположение, поэтому я знаю, что он в вашем городе, и знаю, с кем он виделся. С каким-то писателем. Я уже в третий раз прихожу сюда за помощью, и надеюсь, вы сможете что-нибудь сделать.
Она достала из сумочки чёрно-белую фотографию улыбающегося мужчины в британской военной форме. Сэм изучил фото и произнёс:
— Это Реджинальд Хейл?
Женщина изумлённо улыбнулась.
— Вы знаете моего Реджи?
Он вернул ей фото.
— Пересекался с ним пару раз. Есть общие знакомые. У вашего мужа не хватает ноги, верно?
Женщина аккуратно убрала фото обратно в сумочку, словно боялась, что его кто-нибудь украдёт.
— Да, он потерял её во время вторжения. Вскоре после этого мы разошлись; Реджи эвакуировали с ранеными, а я осталась. За все эти годы мы обменялись лишь парой писем.
— Оу. А, позвольте спросить, как вы добрались сюда?
Она нахмурилась.
— При помощи взяток, а как иначе? Новое правительство выдаёт туристические визы по гуманитарным соображениям. Лишь капля в море, но отлично для пропаганды. Если хорошенько заплатить, правительство даст визу. Она действует только на территории Северной Америки. Матери и жёны не могут видеться с военнопленными на территории Германии.
— Людей до сих пор держат в плену? Помню, как пару месяцев назад читал статью о том, что последних военнопленных отправили домой.
— Ха, — воскликнула женщина и Сэм заметил, как яростно она сжала ручки сумочки. — Чушь собачья. Многие наши ребята работают на военных заводах во Франции и Германии. Полуголодные и измученные непосильным трудом.
Сэм задумался над тем, что бы она ответила, если бы он сказал ей, что вчера он спас жизнь Гитлеру и продлил жалкое существование всех этих военнопленных.
— В общем. Вы не можете найти мужа, так? — спросил Сэм.
— Да как я могу, в таком-то бардаке? Но я выяснила, что он проводит время с писателем…
— Уолтером Такером, — подсказал Сэм.
Алисия Хейл кивнула и продолжила:
— Пришлось выложить таксисту кругленькую сумму, чтобы тот отвёз меня к его дому, но его там не оказалось, а дежурный сержант сказал, вы можете помочь.
— Миссис Хейл, возможно ли, что документы вашего мужа просрочены?
— Откуда мне знать? Да и что это меняет?
— Для меня ничего, но это может объяснить, почему он прячется — со всей этой шумихой вокруг саммита.
Было заметно, как она вздрогнула.
— Можно подумать, что вы, янки, обращаетесь с этой гнусной гадиной, будто с королевской особой! Надо было потопить его посудину, едва он только приехал.
— Может, и так, — ответил Сэм, не желая больше думать о саммите. — Но если мы найдём Уолтера, то найдём и вашего мужа.
— Это было бы замечательно.
Он отложил ручку.
— Вы намереваетесь вернуть его в Англию?
Женщина резко дёрнула головой.
— Ни в коем разе, блин! У меня есть кузина, у которой ферма в Манитобе. Как только я доберусь до Реджи, мы уедем туда и больше никогда не вернёмся. Никогда.
— Рад за вас, — сказал Сэм. — Послушайте. Давайте, попробуем отыскать вашего мужа. Есть у меня пара мыслишек, откуда можно начать.
Сэм отвёл женщину к своему «Паккарду», потрёпанному и оцарапанному после вчерашней отчаянной езды. Часть его всё ещё оплакивала брата и страдала от мыслей о Саре и Тоби, сидящих за колючей проволокой, но он усилием воли сосредоточился на деле, и, едва женщина уселась, закрыл за ней пассажирскую дверь.
Заведя машину, он спросил:
— А вы откуда именно из Англии, миссис Хейл?
— Из Лондона.
— Оу. И как нынче выглядит Лондон?
Он направлялся в центр города. Блокпосты уже сняли. После успешного завершения саммита, казалось, будто вся охрана буквально испарилась, хотя на перекрёстках ещё стояли нацгвардейцы.
— Ужасно, город просто ужасен.
Она сидела ровно, сумочка лежала на коленях.
— Со времён уличных боёв и бомбардировок, часть города до сих пор не отстроена. Еда, топливо, одежда — всё нормировано, но если знаешь, куда идти на чёрном рынке, достать можно, что угодно. За рейхсмарки — фунт ничего не стоит. Людям каждый день приходится принимать ужасные решения. Взять, к примеру, госслужбу или сотрудничество с властями… вы тогда, кто, коллаборант? Или всего лишь реалист? Будете ли вы демонстрировать верность королю Эдуарду, несмотря на то, что на троне он оказался, благодаря Гитлеру? Или верность королеве и её дочерям, которых бросили в Канаде? Сопротивление — они на самом деле сражаются за свободу? Или они всего-навсего террористы и преступники? Во внутренних зонах, неокупированных зонах, говорят, ещё хуже. На оккупированных землях, по крайней мере, фрицы поддерживают хоть какое-то подобие порядка… ничтожные твари.
Сэм свернул на парковку банка и нашёл свободное место. Едва он заглушил двигатель, она спросила:
— Это правда? В Нью-Йорке арестовали Черчилля?
— Да, это правда. Простите.
— Не извиняйтесь. Надеюсь, фрицы вздёрнут этого жирного ублюдка, а потом пристрелят, чтобы он точно сдох. Всё из-за него.
Она открыла пассажирскую дверь, но не двинулась с места. Сэм тоже сидел молча и слушал.
