Лицо Уолтера не выражало никаких эмоций, словно он и сам понял, что зашёл слишком далеко.
— Да?
— Оплачивайте счёт. Мне пора возвращаться на работу.
Уолтер просмотрел счёт, а затем наступило несколько мучительных мгновений, когда он отсчитывал три купюры и горсть мелочи. Сэм ощутил укол вины. Работа в полиции много денег не приносила, но хотя бы платили вовремя. Зависеть от денег, которые волшебным образом появляются в твоём почтовом ящике от нью-йоркских журналов, должно быть неприятно.
— Давайте помогу с чаевыми, — сказал он, и лицо Уолтера залилось краской, но, когда Сэм полез за бумажником, он ничего не сказал.
На улице Сэм сказал:
— Ничего не обещаю. Но если начнётся разгон, посмотрю, что смогу сделать. А теперь у меня к вам тоже есть вопрос: у кого-нибудь из ваших друзей-беженцев есть татуировки на запястье?
— Нет. Никогда о подобном не слышал. А почему вы спрашиваете?
— Не могу сказать. Простите, но мне действительно пора на работу.
— Очень хорошо, Сэм. Было… приятно.
Мимо проехал чёрный фургон «Бьюик» с белыми стенками, на переднем сиденье сидели двое. Стоявший рядом с Сэмом Уолтер, казалось, вздрогнул.
— «Чёрная Мария» кружит, — проговорил старик. — Нужно быть очень плохим человеком, чтобы ездить на таком фургоне.
— Ага, — сказал Сэм своему постояльцу. — Плохим человеком.
Он спешно пересёк улицу и едва не столкнулся с ещё одним человеком. Его табличка гласила: «ОПЫТНЫЙ САНТЕХНИК И КОЧЕГАР. ПОМОГИТЕ. У МОИХ ДЕТЕЙ НЕТ ОБУВИ». Мужчина поднял на него взгляд, его подбородок дрожал, щёки были небриты. Сэм пробормотал «Простите» и поспешил на работу.
Возле городской ратуши и полицейского участка туда-сюда слонялся тощий мужчина, который при виде Сэма тут же остановился. Он был одет в тёмно-коричневый костюм, который был моден лет десять назад; из манжет костюма торчали нитки. На воротнике рубашки плотно сидел засаленный красный галстук. Мужчина кивнул, быстро облизнул губы, словно кот, пойманный за воровством сметаны. Лицо у мужчины было болезненно-жёлтым, как будто он всю жизнь провёл в помещении, что, несомненно, так и было, поскольку, мужчина, что стоял перед Сэмом являлся одним из лучших фальшивомонетчиков штата.
— Пожалуйста, инспектор, можно вас на минутку? — произнёс Кенни Уоллен.
— В чём дело, Кенни? Всё ещё расстроен тем, что я арестовал тебя на прошлой неделе?
— Таков уж бизнес, которым я занят, куда входит выплата залога. И всё же, прошу на пару слов наедине.
— Только на минуту. Мне нужно возвращаться к работе.
Сэм прошёл с фальшивомонетчиком в переулок и остановился около переполненного мусорного бака.
— До сих пор не могу поверить, Кенни, что ты оказался настолько глуп, чтобы подделывать чеки для своего шурина. Тот идиот попытался обналичить их в одном банке и в одно время. Он сдал тебя через минуту после того, как я его арестовал.
Кенни поморщился.
— Когда бог даёт тебе строптивую жену, приходится делать всё, чтобы потушить домашний пожар.
— Короче, чего надо?
— Мне надо… Инспектор, вы предъявили мне обвинение по шести случаям передачи инструмента для изготовления подделок. Если меня осудят по всем шести, то следующие от пяти до шести лет я проведу в тюрьме штата в Конкорде.
— Раньше надо было об этом думать.
— Верно, однако, если позволите… Если бы меня судили по пяти случаям, вместо шести, тогда срок был бы ниже. Если меня осудят по пяти, сидеть я буду всего три года и, если повезёт, в тюрячке на той стороне улицы. А не в тюрьме штата в Конкорде. Как понимаете, друзьям и родным проще будет меня навещать.
— До сих пор не могу взять в толк, к чему ты ведёшь, Кенни.
— Вы опытный человек, знаете, как всё работает. Если, к примеру, один из этих случаев будет отменен, или забыт, для меня и моей семьи это будет очень много значить. А с моей стороны последует вознаграждение. Я могу сделать одолжение и выразить признательность. Ну, и так далее.
— Повезло тебе. Как ты и просил, я решил пересмотреть твоё обвинение. Знаешь, как?
— Как? — жадно спросил он.
— Я не стану предъявлять тебе обвинение в подкупе вдобавок к тем, что у тебя уже есть. Забудь, Кенни. Иди отсюда.
Он пошёл прочь из переулка, Кенни что-то пробормотал.
— Что ты там бормочешь?
Фальшивомонетчик выглядел вызывающе.
— Я сказал, что у вас, как и у всех в участке, есть цена. Просто, свою вы мне так и не обозначили.
— Не тот коп, не тот день. Не продаётся.
— Херня.
— Ага, ты тоже себя береги, Кенни, — сказал Сэм. — Пришли мне открытку из Конкорда при случае.
За пределами переулка приятно грело солнце, и Сэм наслаждался им, поднимаясь по ступеням участка. Он должен был испытывать гордость за то, что отказался от взятки — и то был не первый случай с тех пор, как он поступил на службу — но небольшая победа отдавала горечью.
«Дом — прошептал голос внутри его головы. — Помни о доме…»
