— Избиратели хотят перемен. Они хотят жить лучше. Если для того надо убрать с дороги всяких неудачников, так тому и быть. Для тех из нас, кому он помог, для тех, кому он дал образование, и возможность кем-то стать, Царь-рыба не может быть неправ. Может я и слуга двух господ, Лонга и Гувера, но оба этих человека желают стране только добра. Не забывайте об этом.
— Будьте уверены, не забуду, — ответил Сэм.
На пепелище горела кукла.
— Хорошо, — сказал Лакутюр. — Когда вернётесь в участок, поговорите со своим маршалом, инспектор Миллер, и передайте ему связаться с Рэндаллом в штабе Партии. Начало завтра вечером — вот и всё, что вам нужно передать. Об остальном ваш маршал догадается сам.
К ним присоединился улыбающийся Грёбке. Он коротко кивнул Сэму и заговорил с фбровцем по-английски:
— Было очень мило, очень мило. Герр Роланд, вон тот, недавно вернулся со службы в бригаде «Ваффен-СС» имени Джорджа Вашингтона. Какое-то время он провёл на эстонском фронте вместе с другими легионерами, набирался опыта.
Сэм отвернулся от дымящейся кучи мусора и обломков, что столь много значили для людей, которые владели столь малым.
— Ага, — заметил он. — Набирался опыта в поджогах.
Грёбке резко кивнул.
— Огонь прекрасен. Он очищает, освежает, делает всё… чистым.
Лакутюр улыбнулся своему напарнику.
— Господи, Ганс, мы тут просто работаем, а вы философию развели. Как вы относитесь к философии, инспектор?
— Сегодня — никак, — ответил Сэм.
Несколько минут спустя Сэм вернулся в полицейский участок, проталкиваясь через входящих и выходящих людей, снаружи уже были расставлены камеры кинохроникёров, репортёры дёргали его за пуговицы. Сэм растолкал всех плечами и поднялся наверх. Миссис Уолтон сказала:
— Он занят, говорит с губернатором. А когда он закончит с этим разговором, с ним хочет поговорить губернатор Мэна. Так что, вас он пока принять не может.
Сэм вернулся за свой стол и принялся разбирать папки и…
Дела.
Записи.
Твою ж мать. С ним хотел поговорить Шон.
— Вернусь через пару минут, — бросил он миссис Уолтон.
Уходя, Сэм не отказал себе в удовольствии проигнорировать её ответ.
Все записи хранились в подвале. Стол Шона был пуст. В темноту тянулись ряды шкафов и коробок, и Сэм услышал приближающийся к нему скрип. К нему приближался Кларенс Ролстон, который трудился в участке уборщиком и разнорабочим. Перед собой он катил ведро с водой и шваброй.
Кларенс был старшим братом члена городского совета. Во времена «сухого закона» он якобы глотнул какой-то ядовитой дряни и с тех пор его мозги немного съехали набекрень.
— Кларенс, — позвал Сэм.
Мужчина поднял взгляд. Его седые волосы висели над головой плотным клубком пуха.
— Сэм… я прав же, да? Сэм.
— Именно так, Кларенс. Молодец. Я кое-кого ищу.
Уборщик покачал головой.
— Моего братца Бобби? Я постоянно всем говорю, не могу я вам помочь. Не могу я отвести вас к Бобби. Бобби занимается своими делами, а я своими. Коль вам надо работу или пособие, я ничем помочь не могу. Простите.
— Всё хорошо, Кларенс. Я не ищу твоего брата.
— О. — Уборщик облегченно выдохнул. — А кого ж тогда?
— Я ищу Шона, архивариуса. Не подскажешь, где я могу его найти?
Снова движение головой.
— Могу, но нельзя.
— Это почему?
— Потому что мне сказали никому ничего не говорить, вот почему.
— Кто?
— Федералы, вот кто.
— Хочешь сказать, Шона арестовало ФБР?
— Гад ты, ты меня обдурил. Заставил сказать то, чего нельзя говорить. Ох, мать твою, я лишусь работы…
По щекам Кларенса потекли слёзы. Сэм аккуратно взял его за плечо.
— Кларенс. Посмотри на меня. Я здесь инспектор полиции. И я знаю много тайн. И это станет ещё одной такой тайной, хорошо? Я никому не скажу, что был здесь и о тебе ни словечком не обмолвлюсь. Ты не лишишься работы, у твоего брата не будет неприятностей, ничего подобного не случится. Просто успокойся.
Кларенс улыбнулся, вытирая слёзы.
— Это хорошо. Это очень хорошо, что ты так говоришь, Сэм. Спасибо большое.
— Без проблем, — ответил Сэм.
Вернувшись наверх, он с радостью увидел Хэнсона в одиночестве и без телефонной трубки у уха. Сэм сел и Хэнсон произнёс:
— Давай, выкладывай, что у тебя.
Следующие пятнадцать минут Сэм провёл, излагая требования Лакутюра и Грёбке. Когда он закончил рассказ, Хэнсон отодвинул свои записи и с отвращением проговорил:
— Хвалёные турагенты и дорожные полицейские. Вот, чего этим сраным федералам и «колбасникам» от нас нужно. Ладно, будем делать, что скажут. Как будто у нас, блин, есть выбор. Что-нибудь ещё?
— Ещё два момента, — сказал Сэм. — Агент Лакутюр сказал передать вам связаться с Рэндаллом в штабе Партии в Конкорде. Что-то должно быть завтра, и вы в курсе, что именно. Это так?
Лицо Хэнсона, кажется, побледнело.
— Ага, ага. Я в курсе. Бля. Ты, да и все остальные в департаменте… на завтра нам предстоит грязная работёнка.
Судя по мрачному выражению лица Хэнсона, Сэм догадался, что будет. Должен начаться давно предсказываемый разгон беженцев.
— Когда? — спросил Сэм.
Хэнсон записал что-то в блокноте.
— Скорее всего, ранним вечером. Блин. Так, ты сказал, два момента. Что ещё?
