— Гостей. Вы же понимаете, о чём я, да?
Сэм спешно размышлял. Он из ФБР. Подобное зрелище не должно казаться ему странным.
— Конечно. Я понимаю, о чём вы.
Он подавил в себе желание оглянуться и снова посмотреть на заключённых.
Клайв резко затормозил у самого большого здания, возле которого на столбах развевались американский флаг, нечто похожее на флаг Вермонта и знамя Луизианы.
— Здесь находится дирекция лагеря. Там вам помогут. И не забудьте, лады? Мы с Зеллом сотрудничали.
Открывая дверь, Сэм ответил:
— Я запомню. Вы сотрудничали.
Он поднялся по широкой лестнице. Возле двери висела доска объявлений, но Сэм не обратил на неё внимания. В отличие от своего визита в лагерь «Карпентер», ему не пришлось пробиваться через сержанта-часового. Едва он успел пройти через двойные двери, как его уже ожидал очередной легионер Лонга с офицерской портупеей и кобурой на поясе. За фойе в разные стороны тянулись кабинеты и столы, но этот невысокий человек выглядел здесь главным. У него были густые волосы, зачёсанные на затылок и схваченные в хвост, выдающийся нос и столь же примечательная щетина. В отличие от тех, что стояли у ворот, форма его была ладно скроена и подогнана. На околышах воротника блестели серебристые звёзды.
— Агент Мансон? — Его южный говор был чётким и ясным.
— Именно так, — ответил Сэм и пожал ему руку.
— Приношу извинения за причинённые неудобства. Меня зовут Ройял ЛаБайе, я комендант Бёрдика. Полагаю, вы проводите расследование, посему пройдёмте ко мне в кабинет.
Сэм прошёл за ним через ряд кабинетов, где работали другие легионеры Лонга; они заполняли бумаги, печатали, говорили по телефону. Всё выглядело очень формально, чисто и эффективно, однако Сэму не удалось избавиться от воспоминаний об измученных людях в полосатой форме, которые буквально снаружи ковыляли по грязи.
В кабинете имелись кожаные стулья, диван, мини-бар и книжные полки. Одну стену целиком занимали завешанные окна. Стол был широким, на нём стояли интеркомы и телефоны, ЛаБайе уселся за ним в кожаном кресле. На ближайшей к нему стене висели фотографии президента Лонга. На двух из них, как отметил Сэм, президент стоял рядом с сияющим ЛаБайе.
— Всегда рад помочь ребятам Гувера, — произнёс тот. — Чё у вас?
Сэм извлёк две фотографии. Он положил их на полированную столешницу и наблюдал, как ЛаБайе берёт их в руки и рассматривает.
— На первом фото изображён человек, найденный мёртвым несколько дней назад в Портсмуте, Нью-Хэмпшир, — объяснил Сэм. — Местные не знают, что с ним делать. Дальнейшее расследование показало, что он перемещался под именем Петер Уотан, которое, мы полагаем, вымышленное.
— Ясно, — сказал ЛаБайе. — И почему же вы решили… что этот человек как-то связан с нами?
Сэм указал на второй снимок.
— На запястье вытатуирован номер. А ваше учреждение ближе всего. Нужно выяснить, не пропал ли кто, выяснить его настоящее имя, и каким образом он очутился в Портсмуте.
ЛаБайе взял вторую фотографию.
— В Центральном Реестре вам не помогли?
— Что, простите?
— В Центральном Реестре. Там не смогли отследить вам татуировку?
Сэм не имел ни малейшего представления, о чём он спрашивал.
— Ну, вы же знаете, как работают наши бюрократы, — произнёс он, отчаянно импровизируя. — Сначала, они отрицают, что могут хоть что-то сделать. Потом говорят, «может быть». Затем говорят, что проверят на следующей неделе. Только, у нас нет времени. У нас в Портсмуте татуированный покойник, куда на важную встречу приедут президент и Гитлер. Покойники вызывают много вопросов. Нужно разобраться с этим как можно скорее. За этим я и приехал.
— Ага, понимаю, — произнёс южанин. Он выпустил из ладони фото, снял трубку, нажал кнопку интеркома. — Жюль, слышь, зайди на секунду, а?
Вошёл толстый мужчина, синие джинсы плотно обтягивали пухлые ноги. ЛаБайе передал ему фотографию с татуировкой.
— Жюль, пробей номер по архиву. Узнай, наш ли это, а если нет, надо помочь ФБР и выйти на связь с Центральным Реестром, пусть нам помогут. Хорошо, сынок?
— Разумеется, сэр, — ответил Жюль, вышел из кабинета и закрыл дверь.
ЛаБайе откинулся в кресле и скрестил пальцы на затылке.
— Какой-то вы измученный, агент Мансон. Готов спорить, вы с самого отъезда ни ели, ни пили.
— Нет, — ответил Сэм.
ЛаБайе подался на кресле вперёд.
— Тогда, идём. Хрючило здесь, может и не очень, зато всё наше, местное.
Сэму совершенно не хотелось выходить из кабинета этого человека, однако, он поднялся и вышел с ним наружу.
По пути в столовую ЛаБайе продолжал вещать.
— Работа неплохая, пускай и рутинная, особенно, когда погодка портится. Я родом с болот, и я так скажу, в наших краях такой погоды не бывает.
— Без сомнений, — сказал Сэм.
