Ник только пожал плечами. Из всего поведения доктора, скрывавшего грозный вызов, Ник Картер вывел заключение, что он отнюдь не хвастал. Сыщик теперь с любопытством выжидал, далеко ли пойдет его противник в своей кажущейся откровенности.
К своему изумлению Ник Картер должен был вскоре сознаться, что доктор Кварц вовсе не говорит одни только слова, хвалясь тем, что подробно знает сыщика.
— Я пришел бы к вам с тем, чтобы доложить вам о некоторых мелочах, вам неизвестных, хотя вам быть может, и покажется невероятным, что на свете есть вещи, вам неизвестные, — продолжал доктор.
— А именно? — спокойно спросил Ник Картер.
— Все ваши гримы и переодевания мне хорошо известны, и какой бы грим вы не применили, я немедленно же узнаю вас. Вы за последние четыре-пять лет при исполнении вашего призвания не достигли ни одного успеха, за которым я не следил бы с начала до конца. Я наблюдал за вами, так сказать, с высоты птичьего полета, для того, чтобы видеть не только то, что вы предпринимаете, но и то, как вы исполняете ваши задачи. В моих глазах вы — открытая книга, мистер Картер.
— Очень рад слышать это.
— Я знал, что вы получите письмо от Еремия Стона, призвавшее вас сюда, знал я также его содержание. Я знал точно, когда именно вы выехали в Канзас-Сити и с каким именно поездом. Я знал день и час вашего прибытия сюда, знал, что в одном поезде с вами едут два ваших помощника. Я знал, что эти многообещающие юноши вышли из вагона с другого его конца. Сумел я также подслушать разговор ваш с Еремией Стоном. Знаю я также, что вы в костюме рабочего отправились на товарный вокзал и разговаривали там с надсмотрщиком Вильямом Дурландом, чтобы выпытать у него, что было можно. Я знаю, где вы проживаете, как вы ни старались скрыть свое местопребывание.
— Действительно, должен сознаться, вы в курсе того, что я делаю, — согласился Ник Картер, — но вы должны согласиться, что вы могли узнать обо всем этом только уже после того, как оно произошло, а не раньше, а последнее было бы несомненно более важно для вас.
— Я знаю дальше, — продолжал доктор, как бы не расслышав замечания Ника, — что вы сегодня совещались с начальником полиции и заявили ему о вашем намерении побывать у меня. Я знаю, что ваши помощники Тен-Итси и Патси в настоящее время находятся здесь в городе и получили от вас определенные поручения, я даже знаю сущность этих поручений, я знаю также то, что делает теперь ваш первый помощник и двоюродный брат Дик, но для чего мне говорить вам обо всем этом. Я часто знаю ваши движения еще раньше, чем вы их сделаете. Посмотрите на меня, мистер Картер.
— Это я и без того делаю, доктор.
— Я сказал вам, что я брат того доктора Кварца, которого вы когда-то знали. Может быть, это так и есть, а, может быть, я тот самый человек, который восстал из гроба, чтобы добиться вашей гибели.
Ник искренне рассмеялся.
— Вы ведь и сами не ожидали, что я поверю такой ерунде, — возразил он.
— Я вообще не ожидаю, чтобы вы поверили мне что-нибудь, да это и совершенно безразлично для меня. Но дальше: у вас теперь в кармане лежит футляр из красного бархата, а в нем белый воск, и вы желали бы, чтобы я сделал на этом воске оттиск пальца моей левой руки. Позвольте мне футляр, и я охотно исполню ваше желание. Удивляет ли вас то, что мне известно ваше намерение?
— Действительно, это меня поражает, — откровенно сказал сыщик.
— Вы рассчитывали на то, что ваше требование озадачить меня настолько, что в течение хотя бы одной секунды я потеряю присутствие духа. Вы надеялись на то, что я потеряю самообладание настолько, что вы сумеете в чертах моего лица прочитать мои истинные ощущения. Но вы видите, я был подготовлен к вашему требованию. Милейший мистер Катер, я изучал вас и вашу систему в течение десяти лет не для того, чтобы вы могли так просто застать меня врасплох.
— Это понятно, — проворчал Ник Картер, лишь бы что-нибудь сказать.
— Вы хотите иметь этот оттиск пальца для того, чтобы иметь возможность установить, согласуется ли он с оттиском, найденным вами на бархатной обивке стенок вагона. Так вот, мистер Картер, тот оттиск сделан мною. Так как здесь нет свидетелей, то я могу признать это и еще многое другое без всякой опасности для себя, ибо вы не сможете воспользоваться признанием, сделанным вам с глазу на глаз. Если же вы все-таки подумали бы им воспользоваться, то я просто-напросто буду отказываться. Перед лицом суда мои показания имеют ту же цену, как и ваши, это вам хорошо известно. Для того, чтобы меня уличить, вам придется раздобыть фактические доказательства, а это вам никогда не удастся. Вы видите, Картер, я смеюсь над вами. Я совершил столько преступлений, что заслужил сторицей смертную казнь, больше, чем нужно для того, чтобы быть посаженным на все электрические стулья в мире. Я совершил злодеяния, каких не совершал ни один преступник, когда-либо живший. Все это буквально соответствует истине, но вы ничего не можете доказать — ни сегодня, ни когда бы то ни было. Я говорю с вами столь откровенно именно потому, что я смеюсь над вами.
