— Помню, мы испытывали здесь ракетные пояса, — вставил Грант, — но во Вьетнаме мы их так и не получили. Восемьсот футов со скоростью двадцать пять миль в час.
— Теперь-то они у нас на вооружении, — улыбнулся первый лейтенант. — Весят всего десяток кило. Летишь себе со скоростью в шестьдесят-семьдесят миль в час через пограничную реку, приземляешься в десяти милях за заставами. Закопаешь запасной пояс на обратный путь и идешь себе по вражескому тылу этаким туристом с тросточкой…
— Только турист этот, — подмигнул Грант, — умеет прожить на подножном корму и владеет двумя-тремя десятками способов умертвить противника голыми руками.
— Это точно! — подхватил уже изрядно захмелевший от виски второй лейтенант. — Нас однажды выбросили за восемьсот километров от объекта с ножом, зажигалкой и тремя плитками концентратов. Задача: найти и взорвать макет ядерного центра. Мы потеряли по двадцать фунтов, но задачу выполнили.
— На Аляске и в Арктике, — мрачно проговорил первый лейтенант, — было немного тяжелее. Не обошлось без потерь. Я здорово обморозился. По мне, любые джунгли лучше сибирских снегов. А змеи и скорпионы — что! Их жрать можно.
На высоком градусе лейтенанты заявили Гранту, что они, «черные береты», без всякого сомнения, самые лучшие вояки в мире и с новой техникой им ничего не страшно, даже снега Сибири. Как и их предшественники в зеленых беретах, они свято верили в свою исключительность, уповали на максимальную неуязвимость. Гранту было даже жалко этих самонадеянных парней: в тылу Вьетконга они в два счета забыли бы о своей мнимой неуязвимости, как забыл он и забыла вся его команда, включая даже его бесстрашного экс-оу — начальника штаба команды А-345 Клифа Далласа Шермана. Неужели он здесь, старина Клиф, поклявшийся, по слухам, отомстить своему командиру за проваленное задание, за утраченные ордена?..
— Мне бы хотелось побывать на Холме Дымовой бомбы, — сказал Грант черноберетчикам, — увидеть все собственными глазами, описать для своей газеты…
— У нас сейчас строго с этим, — покачал головой первый лейтенант. — Мы живем в трудные времена, договариваемся о разоружении с врагом, Никсона прогнали чистоплюи, из Дэниэла Элсберга, укравшего секретные планы Пентагона и опубликовавшего их на радость «мирникам», сделали героя, а лейтенанта Колли, выполнившего карательный приказ во вьетнамской деревне, судили военным судом! Помиловали дезертиров вьетнамской войны! Давно пора нам посчитаться с внутренним врагом, связавшим нам руки в этой войне. Про себя скажу, что я охотно перестрелял бы всех «мирников» Кентского университета!
— И всех других университетов тоже! — зловеще рассмеялся второй лейтенант, делая вид, что строчит из трясущегося в его руках смертной дрожью автомата.
— И так думают все «черные береты»? — спросил Грант, осушив стакан и громко ударив им по столу, чтобы привлечь внимание зазевавшегося бармена.
— Все! — гаркнул первый лейтенант. — Мы все против разрядки. С ней скоро будет покончено. Об этом на днях говорил нам полковник из Управления противоповстанческих и специальных операций при Объединенном комитете начальников штабов…
— И мы все против разрядки, — горячо поддержал Пентагон бармен, этот представитель «лучших» домов Фейетвилла. — Как придумали эту разрядку, так прикрыли почти весь Форт-Брагг, исчезли милые наши «зеленые береты», разъехались девочки, позакрывались «кошкины дома» и бары. Но теперь мы видим здесь наших славных «черных беретов» и верим, что вернутся, вернутся счастливые деньки! Джентльмены! Этот раунд за счет дома!
Первый лейтенант подмигнул второму:
— Южное гостеприимство! — Он наклонился доверительно к Гранту. — Вообще-то я мечтал поступить в школу секретной службы в Вашингтоне. Готовясь в эту школу, я изучил борьбу дзюдо, каратэ, научился стрелять. Говорили, что мне будут платить двадцать тысяч долларов в год за охрану президента. Я написал своему сенатору, чтобы он помог мне, дал рекомендацию к министру финансов — ведь секретная служба подчиняется этому министру. Не прошел из-за кое-каких, почти невинных художеств в юные годы. Ладно! У нас тут все лучше. Денег, конечно, меньше, зато оружие лучше. У них все еще балуются с израильскими «Узи», а у нас автоматы что надо! Пистолеты-пулеметы МАК-10 и МАК-11! С бесшумками! Скорострельность потрясающая — двадцать пуль в секунду! Тр-р-р-р! И из человека решето получается. Кровь из него как вода в душе!..
Нам говорили, что президент Никсон зря прервал производство химического и бактериологического оружия десять лет назад. Говорят, что вы, «зеленые береты», испытывали опытные его образцы. Таблетки, например, своим подсовывали, которые вызывали вспышку гнева, взрыв ярости, чтобы нейтрализовать противника…
— У нас, в Форт-Брагге?
— Да, и у вас тоже лет десять назад. Человек впадал в бешенство, нападал на лучшего друга, резал, рвал зубами. Пришлось, говорят, умерить дозы… Но представляете действие этой химии на «красных»?..
