— Спасибо! Но с меня уже хватит, потому что я не хочу появляться в зале суда весь обклеенный пластырем, с лицом и головой в бинтах да еще без зубов.
— Зубы мы тебе вставим за счет фирмы. В конце концов мы с тестем втравили тебя в эту историю. И твой счет у врача оплатим. Побывай все-таки напоследок в суде…
— Ну что ж!
— Молодец! И я тоже, что послал тебя туда… Хелло?
— Да, слушаю.
— Насколько достоверна твоя гипотеза о вине Мак-Дональда?
— Как тебе сказать? В ЦРУ, чтобы предупредить подобные вопросы, действует шкала достоверности сведений от первой до шестой категории. Первая значит, что сведения положительно достоверны или абсолютно точны, шестая — что вероятно ненадежны. Я бы сказал, что мою гипотезу следует сегодня, учитывая все, что я знаю об этом деле, отнести к категории три с половиной: достаточно надежна, но требует дальнейшего расследования и доказательств.
— А что думает публика?
— Если не считать «зеленых беретов» и патологических ура-патриотов, то людей, верящих в невиновность Мак-Дональда, можно запихнуть в телефонную будку.
— Дорогой мистер Ватсон, — загремел в ухо Тони Десантис, — вы подаете надежды! Дедуктивная гипотеза великого Шерлока Холмса почти тождественна вашей, хотя вы, на мой взгляд, излишне педалируете социально-политический момент. Я могу судить лишь по отчетам о процессе по телевидению и в прессе, однако считаю дело почти элементарным: первое, Мак-Дональд не рассчитывал избавиться от семьи, чтобы жениться на богатой наследнице, так как прошло десять лет, а он так и не женился. Второе, он избавился от жены и семьи не потому, что полюбил другую женщину и хотел жениться на ней и начать жизнь сначала, так как он, как я уже отмечал, не женился и тайно и даже нетайно мог бы изменять жене, сколько влезет. А поскольку эта версия отпадает, а в наше время всегда надо искать первопричину в сексе, остается одно: он узнал о ее измене и, воспылав ненавистью ко всей свежей семье, устроил у себя варфоломеевскую ночь. Согласись, что только ненависть и ревность, ревность и ненависть могли побудить даже «зеленого берета» на такое преступление.
— Может, ты и прав, Тони, но так же, как и преступления Мэнсона, резня, устроенная на дому Мак-Дональдом, неразрывно связана и с американскими зверствами во Вьетнаме. Послушал бы ты, что прокурор говорил о «вьетнамском синдроме»! Этот прокурор прояснил для меня то, что сплошным туманом бродило в моей голове. Мне самому пришлось сражаться с тем зверем, от которого я произошел и который начал пробуждаться во мне во Вьетнаме. Об этом я честно рассказал в книге. Зверь, увы, сидит в каждом из нас…
Утром Грант попросил принести ему черный кофе и завтрак, постучать и оставить поднос у двери. Позавтракав, он прошмыгнул, закрыв лицо платком, во двор, где стояла его машина. А вдруг ночной гость оставил шутки ради сюрприз под капотом? Включаешь зажигание, как невеста молодого героя в «Крестном отце», и возносишься на небеса… Нет, его встреча с Клифом была делом случая, а Клиф вряд ли разъезжал по Северной Каролине с взрывчаткой Ку-5. Впрочем, чем черт не шутит. Может, Клиф, отличный в прошлом подрывник, как раз возит в своем лимузине и такие аргументы, как Ку-5 и термитные спички, дабы убедить жадноватых владельцев злачных мест застраховать у него свое имущество ценой приличных ежемесячных взносов. Стыдясь своей подозрительности — так начинается мания преследования! — он бегло оглядел мотор.
Не успел он вырулить на улицу, как увидел, что навстречу с треском и грохотом несется кавалькада мощных мотоциклов со снятыми глушителями, с восседавшими на них ряжеными: кто в гитлеровской каске с намалеванной белой свастикой, кто в старинном офицерском мундире с эполетами, кто в костюме супермена из комиксов с велосипедной цепью на груди. Они мчались прямо на него, гремя клаксонами, с включенными фарами. На задних сиденьях сидели полуголые «мамы» в пестрых бикини, с американским флагом в руках, с плакатами:
«ДОЛОЙ КОНГРЕССМЕНОВ, СУЮЩИХ СВОИ ГРЯЗНЫЕ НОСЫ В НАШИ ДЕЛА!»
«КОНГРЕСС НАРУШАЕТ ПРАВА ЧЕЛОВЕКА!»
«СМЕРТЬ АНГЕЛАМ АДА И ЯЗЫЧНИКАМ!»
Грант успел съехать на пустой тротуар, но какой-то волосатый питекантроп в черном мундире эсэсовца, проносясь на ревущем «харлей-дэвидсоне», шарахнул велосипедной цепью по заднему боковому стеклу.
Грант вытер вспотевший лоб ладонью. Кто говорит, что Фейетвилл скучный городок? Жизнь тут так и бьет ключом. Гаечным ключом и велосипедной цепью.
