Ирина с трудом открыла дверь – замок как-то заедал, вошла в дом, отключила сигнализацию, прошла в гостиную и присела на кресло – нужно сделать над собой усилие и собраться с мыслями. Ничего бы не забыть. Во-первых, упорядочить в голове все вопросы, которые просил поставить перед лечащим доктором Валентин. Во-вторых, попытаться просмотреть почту Сергея – возможно, приходило что-то важное, требующее ответа. Впрочем, она не была уверена в том, что ей удастся войти в его компьютер – скорее всего, установлен пароль. С тех пор, как в их жизни появилась Татьяна, почту он прятал. Что же еще хотела сделать? Да, самое главное, сходить в тренажерный зал. Она поднялась, пересекла комнату, прошла по коридору и спустилась вниз по лестнице в андерфлор. Сердце громко стучало – с тех пор, как медики выносили Сергея, она сюда не заглядывала. Бегло окинув тренажерный зал взглядом, Ирина еще больше напряглась. Картинка полностью соответствовала обстановке трагедии. Разбросанные полотенца, включённая беговая дорожка, перевёрнутый журнальный столик. Да, главное – вот она, эта злополучная бутылка «Эвиан», которая валялась на тренировочном коврике. Пробка на площадке пульта беговой дорожки, в бутылке – остатки жидкости. Ирина аккуратно подняла ее, посмотрела остатки содержимого на свет – явно виден легкий опалесцирующий осадок. Плотно закрутив бутылку, она сразу же двинулась по лестнице наверх – жуткий холодок, исходящий от места гибели мужа, не позволял оставаться здесь и гнал к выходу. Спешно завернув бутылку в пакет и сунув сверток в сумку, Ирина буквально выбежала из дома и захлопнула входную дверь. Находиться здесь было очень тяжело и мучительно душно. Все остальное – почта в компьютере Сергея, звонок Валентину и вещи, которые нужно прихватить с собой – потом. Ясно одно, ночевать она здесь не будет. Сигнализацию забыла включить, ну да ладно. Днем заеду, поставлю.
***
Времени до назначенной встречи с доктором в больнице было еще достаточно много. Ирина решила заскочить на работу в университет. Дела было два. Официально отпроситься в отпуск на время болезни Сергея и, если будет возможность, запустить в работу содержимое бутылки «Эвиан». Может ее подозрения беспочвенны и надуманны. Скорее всего, Сергей добавил в бутылку витаминный коктейль, но чем черт не шутит.
Шеф лаборатории и непосредственный начальник Ирины доктор Джон Крег встретил ее сочувственно. Новость о ее семейной трагедии уже была известна всем сотрудникам. Несмотря на принципиальную жесткость, присущую Джону в рабочих вопросах, он с пониманием отнесся к проблемам своего ведущего сотрудника, ведь Ирина – обладатель четырех из шести текущих грантов его лаборатории.
– Не беспокойся, занимайся своими делами, – сказал шеф. У тебя по всем проектам опережение графика. Статистическую обработку промежуточных результатов поручу одному из аспирантов, скорее всего Ирвину – он толковый и хваткий.
– Спасибо большое за понимание, Джон. Я наверстаю упущенное, – Ирина искренне растрогалась. Такие послабления в их коллективе были большой редкостью. – Еще одна просьба. Могу я воспользоваться спектрофотометром и главным анализатором, в зависимости от результата?
– Что-то срочное?
– Да так, появилась одна идея. Хочу проверить.
– Конечно, оборудование сейчас не задействовано. Много тебе времени нужно?
– Спектрофотометр – минут на двадцать. Анализатор – в зависимости от результатов, но не более, чем на сутки.
– Окей Ирина, действуй. Нароешь что-то интересное, поделись! – сказал Джон и про себя подумал. – Мозги у тебя золотые. Без твоих идей уже бы давно прикрыли лабораторию.
Ирина набросила халат, прошла в главный зал лаборатории, включила центрифугу и спектрофотометр. Остатков «Эвиана» оказалось ровно столько, чтобы заполнить стандартную центрифужную пробирку, которую она привычным движением поставила в кассету барабана. Ирина установила переключатель устройства на 1200 оборотов и 7 минут. «Старт» – аппарат деловито загудел. Нужно немного подождать. Чтобы занять себя, она просмотрела журналы с результатами последнего эксперимента – вроде неплохо вырисовывается. Но до статистической обработки говорить что-либо преждевременно. Наука приблизительности не терпит! – вспомнила Ирина любимую поговорку своего главного университетского учителя, профессора Дакали.
