Всеми людьми, пришедшими с Близнецом в бар, владела легкая нервозность, так же, как и самим Близнецом. Они пришли сюда не развлекаться, как обычно, а демонстрировать развлечение. При всей проверенности места, близость к Младшему означала теперь отнюдь не вседозволенность, как раньше, а настоящую опасность. Все, даже не особенно задумывающиеся «шестерки», каким-то своим чутьем понимали, что теперь на очереди либо Младший, либо Старший. И рядом с ними находиться— все равно что подставлять себя за просто так под пули.
Бандиты были непривычно мрачны, почти не пили, грубо одергивали быстро пьяневших и оттого веселившихся проституток, тревожными напряженными взглядами постоянно обшаривали полутемный зал бара.
Младший тоже не мог расслабиться, но, не умея себя сдерживать ни в чем, проявлял мандраж более обильной, чем обычно, выпивкой и тем типом неврастенично-наглого веселья, которое отдавало уже не бесшабашностью, а обреченностью. Чувствуя себя при этом чуть ли не героем, он пьянел не столько от алкоголя, сколько от ощущения опасности, и даже стремился к ней. Обеспечив себе, однако, относительную безопасность за спинами телохранителей, которых было вокруг него не мало.
Близнец поднялся со своего кресла и, оттолкнув с дороги колеблющуюся тростиночку танцующей в одиночестве пьяной проститутки, вышел из бара в тихий, ярко освещенный по сравнению с баром коридор.
Ковер гасил шаги, коридор был пуст. Тут было как-то спокойно. Младший решил, что в бар возвращаться не стоит. Достаточно того, что он там появился. А допить можно будет у себя в узкой компании и совершенной безопасности.
— Скажи ребятам, чтобы собирались,— бросил он через плечо одному из охранников что сторожили вход в бар.— Сейчас отолью и двинем отсюда...
Лома он решил от себя не отсылать. Пусть действительно постоит у дверей, пока... Чем черт не шутит? А береженого, как известно, еще и Бог бережет. _^ Он толкнул дверь с силуэтом мужчины и вошел в белоснежные чертоги интуристовского туалета...
* * *
Ник выполнял движения, совершенно ни о чем не думая. Он был абсолютно сосредоточен на том, чтобы в точности выполнить намеченный план. Встав ногами на карниз шестого этажа, он, не задержавшись ни на секунду, перекинул веревку петлей через водосточную трубу. На всякий случай. Чтобы ее не мог никуда отбросить ветер: хотя погода была, тихая, не следовало пренебрегать никакими случайностями, на которые так Вогата прихотливая человеческая судьба. Особенно в те моменты, когда человек от нее зависит.
Затем он, стараясь не наследить, проскользнул по карнизу до окна в холл, с подоконника которого стер в нескольких местах рукавом пыль, потоптался, и, уже нарочно ставя ногу на самый центр карниза, так, что за ним оставалась четкая цепочка следов, прошел к двум закрашенным белой краской окнам.
В процарапанную накануне дырочку Ник смог увидеть, как в туалет вошел Младший.
Он подошел к зеркалу, глянул на свое отражение, что-то поправил в прическе, а затем занял одну из кабинок, плотно прикрыв за: собой дверь.
Ник почти бесшумно распахнул окно и мягко спрыгнул на кафельный пол. Действовать надо было наверняка, чтобы не допустить никакого шума. Если бы сейчас ему пришлось столкнуться с охраной, шансов уйти отсюда живым не осталось бы.
Ник услышал звук спускаемой воды и воспользовался им для того, чтобы подойти к двери кабинки вплотную. Близнец пару раз кашлянул и открыл дверь.
Он ничего не смог даже осознать: молниеносный удар выбил из него сознание.
Ник успел подхватить обмякшее тело и быстро обшарил карманы Близнеца. Деньги, какие-то ключи, пистолет... Пистолет Ник на всякий случай положил на раковину — вдруг пригодится? Затем .включил воду и сушилку для рук. Пользуясь этими звуками как прикрытием, он, уже не таясь связал Близнецу руки и ноги, выдернул из брюк тонкий кожаный поясок и, соорудив петлю, накинул ее на шею подонка.
Теперь, когда тот был обречен и никакие случайности уже не могли его спасти, Нику захотелось, чтобы Младший на время пришел в себя. Тогда можно было бы объяснить, кто и за что, заглянуть в глазки...
Но ждать было некогда. «Оставим лирику на потом»,— решил Ник и пояс затянул.
* * *
Первое, что он сделал, оказавшись в своем номере, это распустил косичку шнура и вернул его на место. Затем быстро переоделся и, захватив коробочку с часами, вернулся в бар.
У дверей туалета все еще стоял Лом и не пускал внутрь троих иностранцев, которые переминались и недоуменно поглядывали то на мощную фигуру охранника, то друг на друга.
Ник спокойно прошел мимо, и Лом скользнул по нему невнимательным безразличным взглядом. Тут один из иностранцев, пожилой лысоватый блондин в хорошем костюме, попытался как-то протиснуться мимо охранника, но тот легко попытку пресек и отстранил его: — Занято, говорю,— пробасил он.— Подождать придется... Извини, папаш, но лучше уж не рыпайся.
Иностранец возмутился и залопотал на своем языке, демонстрируя Лому часы и многозначительно тыкая в циферблат пальцем.
