Но сейчас это уже никого не волновало: Младший стремительно обретал черты героя из блатного фольклора: ощущая близкую смерть, был он меланхоличен и как-то по-особенному добр с ним, с Жекой, уговаривал его выпить, просил за что-то простить. А потом велел всем собираться и готовиться к выходу, а сам, с уже совершенно очевидной печатью смерти на лице, обреченно ушел в туалет, велел напоследок никому за ним не ходить. И когда он шел туда, прекрасное молодое лицо его вдруг осветилось изнутри решимостью сразиться с неведомым противником, пусть и без всякой надежды на успех...
Близнец не мог этого вынести. Он действительно винил в смерти брата себя. Но, кроме того, без всяких иллюзий относился к его мелочным страстишкам, пьянству, глупости и подлости. А также к его широко известной трусости. Никак он не мог себе представить смазливенькое личико брата с мелкими порочными чертами, одухотворенным перед сражением с неведомым врагом.
Но, как это ни странно, рассказ, долетавший до него урывками, чем-то ему нравился. Его братик выглядел в нем как невинно убиенный романтический разбойник, знакомый по мелодраматическим блатным песням. Если бы Жека был рассказчиком получше, он мог бы довести Старшего до слез.
Но расслабиться Старший позволить себе не мог. Тем более, что рассказ Жеки уже принимал несколько другую окраску. Тот начал наворачивать о том, как изворотлив и хитер враг, с которым им пришлось столкнуться. Скольких людей и настоящих бойцов он положил одной левой, с какой мистической легкостью проходили убийцы через все заслоны, проникая каждый раз в самые недоступные места.
Понижая для пущего эффекта голос, рассказывал Жека и о том, как около офиса Зелени охранники почти в упор расстреливали одного из убийц из автоматов, но тот только улыбался, когда пули врезались в его тело. . И непонятно было, то ли последует байка о каком-нибудь засекреченном пуленепробиваемом жилете, то ли о мистической неуязвимости мстителей.
За рамками рассказа оставалась причина происходящего, но уже по общему строю его было понятно, что главным виновником окажется рано или поздно Старший: причем причина будет ужасна для неокрепшего сознания уголовников. Будет присутствовать либо инцест, либо осквернение святых могил, либо покушение на какой-нибудь мистический символ, который охраняют столь же мистические мстители, принадлежащие к таинственному и ужасному Ордену. .
Мелькнул образ громадного глухонемого, который был у убийц на посылках. По новой версии Косой сумел взять его, но тот не раскололся и собственными руками, улучив момент, удавил шестерых человек, а потом, когда заметил подкрепление, бросился в пропасть...
Близнец понял, что имеется в виду безногий калека, который в рассказе обрел ноги, но потерял слух и речь.
Он пересилил себя и, грубо нарушая процесс драматизации и создания легенды, творимый на его глазах, прикрикнул на разомлевших блатных, которые слушали Жеку с восхищением, выраженным в широко распахнутых и полных залихватского ужаса глазах.
— Кончай базар! Кто там на посту?
Его не интересовало, кто там на самом деле на посту. Просто надо было прервать эта посиделки. Блатные, заметив его раздражение, моментально рассредоточились по всему помещению, но уже через несколько минут зашушукались в другом углу. .
В мистику Близнец почти не верил. Но именно это «почти» и позволило ему пройти виньетку испуга до конца и вернуться к привычным методам! Даже если им на. роду и было написано столкнуться с мистическим, неуязвимым врагом, надо было не искать мистических же защитников, а продолжать сопротивляться так, как умеют.
Он прикинул свои силы. Не зная количества убийц, трудно было что-нибудь понять; Но, судя по всему, его десяти людей будет недостаточно.
Размышления Близнеца прервал вернувшийся от Железяки блатной. Его машина круто затормозила снаружи, и он вошел в помещение склада.
Еще при звуке взвизгнувших тормозов Близнец болезненно сжался и мельком подумал, выхватывая пистолет, что вот и началось. Все остальные блатные на складе тоже схватились за оружие и стали беспорядочно прятаться кто куда.
— Вы чего, ребят? —удивился, застыв на пороге гонец.— Не признали, что ли?
— Кто сторожит дорогу? — взвизгнул Близнец.— Сюда его, суку!
Немедленно доставили золотушного переростка с автоматом, который, вытирая сопливый нос и тупо хлопая непривыкшими к темноте глазами, затравленно озирался:
— Чего? Чего? — монотонно и опасливо спрашивал он, вертя головой на тонкой шее.
— Тебе велели обо всех машинах докладывать? — сдерживая ярость, раздельно спросил Близнец.
— Ну,— неуверенно согласился переросток.— А чего?
— Почему не доложил? Проспал?
— Не спал я. Не. Не было машин, только наша. Такси еще к поселку прошло...
— Почему не доложил, придурок? — взорвался Близнец, наотмашь врезая по неприятному тупому лицу.
Переросток послушно свалился на пол, явно чуть более картинно, чем того требовал звонкий, но не слишком сильный удар, и, уже лежа, опять затянул свое:
— Чего? Наша же тачка была?.. Я ворота побежал открывать...
