Так можно с замиранием сердца и внутренним сладостным наслаждением наблюдать, как грузовик срывается в пропасть или танк проходит сквозь череду глиняных хижинок. И ужасно, и страшно, и остановить невозможно. Движение слишком определено и обеспечено такой внутренней силой, что можно только любоваться этим процессом: кто кого?
Паренек действовал так легко, так плавно…
«Вот же, мать твою,— думал Железяка, быстро спускаясь вниз и скользя ногами в набравшей воды траве.— Просто балет! Майя Плисецкая, а не боец...»
Он опоздал не на много. Но, когда перемахнул забор, дверь за Ником уже захлопнулась и раздались выстрелы.
Много и беспорядочно. Но в этой бестолковости присутствовало жесткое стокатто. Железяка не видел, как Ник: завладел вторым пистолетом, но это очевидно стрелял он. Точно, быстро. Не торопясь, но и не медля. Ровная работа хорошо отрегулированного и мощного механизма.
Лейтенант приостановил себя во дворе. Пока шла такая перестрелка, ему и думать было нечего кого-то там брать. Снаружи выстрелы слышались глухо, как будто кто-то лупил по автомобильному колесу палкой.
Железяка пожалел, что с ним нет его помпового «ИЖа». Тот сейчас был бы кстати. Но краем глаза заметил, что рядом с трупом одного из блатных валяется ни много ни мало, а пулемет Калашникова. Красиво, конечно: вот он, стреляет, сзади волочится лента... Такое оружие вызывает уважение у оппонента. Но тяжелое и неповоротливое. Хрен с ним. Ограничимся «ТТ», хоть и радости от него мало. .
Железяка приблизился к двери и как раз в этот момент стокатто дало сбой. На мгновение восстановилась тишина.
«Неужели кончили профессионала?» — с какой-то вне; запной тоской подумал Железяка и вдруг почувствовал, . что ему безумно жалко этого парня, киллера, такого красивого во время своих некрасивых похождений.
И тут во двор стали въезжать машины. — А ну брысь отсюда!— крикнул Железяка, махая в сторону машин пистолетом.— Пошли вон!..
Он пытался выгнать их, как выгоняют с поля гусей. Но ожидания не оправдались. Машины остановились, и из них полезли уголовники. Всех Железяка в лицо не знал, но одного приметил. Этого звали Гравер. А значит, приехали люди из соседней группировки.
«Вот это да! — мельком подумал лейтенант.— Неужели казачок-то засланный? На вот этих подонков стелит, чтобы им мягко спать было? Вот не верю...»
Но тут Гравер и его тоже узнал?
— Братки,— гнусаво завопил он.— Да это мент, и я его знаю. А ну не стрелять, мой он!..
И он стал выдирать из кармана отвислых штанов оружие.
«Человек пятнадцать, однако,— прикинул лейтенант, падая к пулемету.— Даст Бог, прорвемся.:.»
— Хрен я твой, сифилитик! — крикнул он, передергивая затвор. Затвор передергивал зря. Целенький патрон из ствола, мазнув по серому дождику бледно-желтой медью, плюхнулся в лужу.— Лови момент!
И Железяка нажал на спусковой крючок. Животу было мокро, но рядом с ухом привычно плескался работяга-пулемет, посылая железячки калибра 7,62 в сторону подъехавших. Удивительно весело разлетались вдребезги машины и куда-то назад отлетали блатные. Гравера запихнуло очередью обратно в салон и машина с пробитым баком весело запылала.
Остальные начали расползаться по территории, стараясь взять в клещи.
Но тот уголовник, что сидел на крыше, не сообразил, что.к чему и, видимо, решил, что началась-таки разборка. Он начал поливать соседей из автомата, чем доставил Железяке минутное наслаждение.
. — Правых бери! — крикнул он. Сам же сосредоточился на левых. А тот, сверху, послушно начал долбить правых. И долбил до тех пор, пока кто-то из нападавших его не снял.
В тот момент, когда Ник скользнул внутрь склада, было еще совершенно тихо. Только гремел голос Близнеца, который мутузил почти-бесчувственное теперь тело Краснова и орал, не остерегаясь:
— Кто убил моего брата, кто!
Его не заботило то, что рот у Краснова завязан. Ему и ответа сейчас было не надо. Ему надо было хоть кого-то бить, убивать. Просто для того, чтобы не чувствовать себя бессильной жертвой.
Еще промахивая в щель, Ник открыл глаза и, как его учили, не фокусируя взгляда ни на чем конкретном, увидел все помещение целиком: пять человек в углу, трое вокруг Близнеца, Близнец около мента, что подвешен к потолку на каких-то цепях. Больше, кажется, никого.
Он не увидел еще троих, что сидели в самой глубине, но почувствовал их, отметив, что темная глубина опасна.
Правая рука пришлась на тех, кто в углу, левая на троих у Близнеца. Стрелял он собранно, через раз целясь. Перезаряжать пистолеты времени не было и доставалось ему на все про все только четырнадцать выстрелов.
Из пятерых троих он снял сразу, остальных прижал к полу. Взять их лежа было очень сложно, но и не особенно нужно. Пусть себе лежат. Из тех, что стояли около Близнеца, не уцелел никто.
Тут надо было соблюдать точность особенную. Не попасть в милиционера и в самого Близнеца. Тот был финалом, черточкой под всем карнавалом. Просто так убить его было нельзя.
Ник мгновенным броском перекинул свое тело в сторону и замер за какими-то ящиками.
