Железяка поежился и на всякий случай проверил свой пистолет. Впопыхах он схватил не табельный, а ТТ, который как-то конфисковал у пацанов в парке, но так и забыл сдать. Он заглянул в обойму и с неудовольствием обнаружил, что в ней всего четыре патрона. Да один в стволе. Итого пять. А сам пистолет старый, раздолбанный. Попасть из него только случайно можно. Считай, на дело он с пугачем пришел. . .
Железяка сунул пистолет обратно в карман и замер. Он ничего не слышал и не видел. Просто замер и все. Так же шуршал дождь, так же чуть шумел ветерок, неспособный разогнать тучи, так же брехала где-то собака. Но все вдруг неуловимо изменилось.
Лейтенант медленно повернул голову и увидел какого-то парня в темной курточке, который шел по тропинке легкой пружинистой походкой.
Не выходя на открытое место, он вдруг легко наклонился, черпанул из лужи немного грязи и мазнул ею по тыльным сторонам ладоней, а потом провел темные извилистые полосы на лице.
Железяка сразу его узнал, но отчего-то продолжал стоять не шевелясь, скрытый акацией. А парень вдруг шагнул в соседние заросли, что тянулись почти до забора склада, и словно растворился в них.
Как ни приглядывался лейтенант, ничего рассмотреть не мог. Ни одна веточка не шевельнулась случайно, ни сквозь один просвет не мог он разглядеть силуэта.
И произошло все быстро, как по волшебству. Вот шел человек по тропке, потом нагнулся, грязью себя мазнул и исчез, словно шапку-невидимку натянул.
Железяка одобрительно повел головой и остался стоять, ждать, надеясь, что и сам он замаскирован неплохо. Этот парень скоро должен проявиться. Тогда его и следует брать.
Только теперь, увидев его своими глазами, Железяка не был так уж уверен, что взять его удастся.
* * *
Близнец хлестал папкой Краснова по лицу и орал, остервенясь:
— Что ты мне принес, падла?! Что притащил, я спрашиваю? На хрена мне все эти финны да американцы сдались? Это они моего брата удушили? Что ты молчишь, падаль?! Отвечай, сука!
Краснов пытался вяло загородиться руками: ...
Близнец раскрыл папку и потряс перед носом Краснова исписанными листочками:
— Ну, ткни пальцем, кто из них мог моих людей замочить? Нет, ты нос не вороти, мент гнилой, ты же преступления.раскрывать учился, ну, скажи мне, кто тут преступник?
Краснов, как написавший на ковер щенок, отворачивался от листочков и пытался гордо смотреть в сторону. Гордость давалась ему с трудом. Когда его покупали, с ним разговаривали уважительно, падалью не обзывали. Льстило. Смотрели внимательно, в рот заглядывали, словом, всякую приятность тут же на блюдечке подавали. Даже не как равного принимали, напротив: словно он, Краснов, единственное солнце в окошке. Но как только первые деньги взял, похерили как шестерку. И даже самые пропащие блатные стали на него смотреть, как на вшивого кобеленка, только что не плевали вслед. А уж как дергали, как подставляли! На работу звонили и чуть ли не через дежурного предупреждали, что де из близнецовской группировки, Краснова им, да срочно.
Давно бы он все это дело бросил, но не тут то было. Брательник увяз и был теперь их. А кроме того, и самого, чуть только попытался взбрыкнуть, так к,ногтю прижали, что мало не показалось. Тут уже и шантаж шел, что купленый он, и чистые угрозы.как ему лично, так и родственникам. Приходилось егозить, но чем больше он суетился, тем с большим пренебрежением к нему относились. Даже денег платили то меньше, а то и вовсе не давали. На деньги же Краснов неожиданно подсел, как иные подсаживаются на морфий — то есть с первой дозы. И жена его подсела. Произошло привыкание к тому, что деньги есть. Не то, чтобы немеряно, но как-то не переводятся. И без них в семье начинались теперь форменные ломки.
То есть, может быть, и хотелось бы Краснову пристрелить Близнеца за все те унижения, которые потерпел от битья папкой по морде, или на худой конец арестовать всю эту братию, но позволить он себе этого ну никак не мог.
Близнец же вошел в раж. В силу определенных причин он не мог сейчас сорваться ни на ком из своих, а Краснов был для истерики фигурой исключительно подходящей. Близнец тыкал ему листочками в неприятно упитанную физиономию со свинячьими глазками, а потом раздосадовался, да как врезал по-настоящему с правой в зубы.
Краснов опрокинулся на стульчике навзничь и закашлялся кровью, а Близнец, хоть и ссадил себе кожу на костяшках пальцев, но почувствовал восхитительное облегчение, какую-то даже радость, распиравшую его изнутри. И так ему стало приятно Краснова бить, что он подскочил и увлеченно отделал его ногами, норовя попасть по ненавистному личику. Однако личико свое продажный милиционер прятал, и приходилось вламывать ему то по ребрам, то по почкам...
Наконец Близнец запыхался:
— Связать и привесить,— велел он своим людям, кивнув на. тушу в заляпаной форме.
Блатные с удовольствием выполнили приказапие. Ментов, даже продажных, они ненавидели на каком-то неясном, чуть ли не генетическом уровне.
