Восстановилась мгновенная тишина. Один из пистолетов уже сухо и лениво щелкнул. В другом должен был остаться только один патрон. Но так считать выстрелы, как это умел Ник, не умел никто. Еще на стрельбах и потом, в Афганистане, не думая об этом, он мог точно сказать, сколько патронов осталось не только в пистолете или рожке автомата, но и в коробке пулемета, что стрелял бесконечно короткими.
— Твоего брата убил я,— сказал Ник из-за ящиков.— Кто шевельнется без команды, пуля.
Он видел, как побледнел Близнец, который остался стоять один на самом виду. Видел, как под ботинками старшего расплылась неожиданная лужица. Видел, как он оторвался от этого и стал строг, как нож, приготовившись к концу. В руках его даже оружия не было, —он не успел его выхватить.
— Отвязывай мусора! — велел Ник.— Медленно и печально. Ты у меня на мушке. Всего не убью, но яйца будут мои.
Близнец, чуть только зубами не скрипя и чувствуя отвратительную мокроту штанов, сделал шаг к Краснову, потянул за цепь и поставил его на пол. Ноги того не держали, и он упал сначала на колени, а потом на бок.
— Давай, давай, сначала ноги, потом руки. Близнец, морщась, развязал ноги Краснова, потом
освободил ему руки, сорвал повязку со рта.
Тот, причитая, пополз в сторону Ника. Сам Ник приподнялся и встал, держа под прицелом Близнеца. Как-то нехорошо полз мент. Нику вообще-то он сразу не понравился. Мало того, серьезно осложнял дело: живой свидетель, нехорошо . И полз неправильно. Глаза его из мутных постепенно становились целеустремленными и смотрели не на самого Ника, а на его пистолет.
Надо было прислушаться к себе, но Ник в этот момент попался в тенеты самой простой ошибки, доверившись внешним признакам. Он поверил форме и ждал милиционера к себе, как естественного союзника. Тем более, что милиционер был им вызволен из довольно печального положения.
— Пистолет у него возьми,— велел ползущему Ник, кивнув в сторону Близнеца.
— Ara,— ответил, Краснов. Но ползти не перестал и в какой-то момент как-то нелепо выгнулся, привстал и навалился на Ника, закричав истошно:
— Мочи его!
Чем и подписал себе смертный приговор.
Надо сказать, что как только Близнец оказался на линии огня между Ником и Красновым, он с удивительной ловкостью прыгнул назад и завалился под стол. Но призыв «мочи!» поддержал:
— Мочи его!
Только людей у него было мало. А сам он как ни дергал пистолет, застрял тот в кармане, и вылезать не хотел ни в какую. И, когда чуть не отстрелив самому себе ногу, Близнец пистолет вытащил, там, где только что был Ник, медленно оседал раз пять пораженный в спину Краснов.
И дело не в том, что кто-то на него особенное зло таил. Просто оказался в той стороне, и все. Причем Ника своим телом, хоть и не желал того, прикрыл.
В.этот момент началась серьезная пальба снаружи. Стреляли и из автоматов, и из пулеметов, и из пистолетов. Близнец повредился в этот момент рассудком и под столом замер. Истерика его подсказала, что наступление идет полным ходом и вот-вот в склады въедут развеселые БТРы. А от них не спасет даже личное знакомство с мэром. Он замер, созерцая винты, которыми столешницы были соединены с ножками и, как ни старался, не мог подумать ни о чем стоящем. Все ему казалось, что сейчас должна промчаться перед ним вся его жизнь, но ничего не мчалось, воспоминаний не было, только винты креплений настырно лезли в мозг.
Ник же, со своим смешным единственным патроном оказался прижатым к полу пальбой с двух точек. Он ничего не понимал. Почему Мент велел бандитам его убивать, почему те его так спокойно расстреляли? И что это за пальба снаружи? Кто с кем, если он тут один?
Только одно он знал точно: Близнец, все еще живой, завалился под стол и ждет там его. Конечно, надо было разобраться с ним. Только вот стрелявшие мешали. И отвечать было совершенно нечем.
Ну, за исключением единственного аргумента.
Ник выбрал группу справа. Из них безумствовали только двое. В глубине народа было больше. Но ни те, ни другие не знали тактики местного боя. Стреляли наобум, как Бог на душу положит, авось попадут. Под таким огнем, пусть даже и шквальным, Ник не чувствовал себя в опасности. Попасть в него не могли и это главное. Гораздо больше беспокоила канонада снаружи. Она ставила под вопрос саму возможность отхода.
Но, решив разбираться с проблемами в процессе их поступления, Ник спокойно лег на живот за своими ящиками, которые рассыпались над ним в щепки, приготовился и катнулся вправо.
Пистолет при этом держал он в вытянутых руках и единственный свой выстрел не потерял. Один из блатных вдруг вздрогнул, и на лбу его четко отпечаталась аккуратная точка. Он покачнулся и рухнул на своего подельника, который от неожиданности даже опустил автомат.
Нику только этого и было надо. Продолжая катиться, он подсек ногами врага и, когда тот завалился на спину, сильно врезал ему ребром ладони по шее. Тот навсегда затих и автомат из своих рук выпустил.
— Калаш,— нежно обратился к автомату Ник.— С тобой-то мы не пропадем...
