Под его чуткими пальцами ощущалось слабое биение пульса. Ник не был врачом, но слишком много видел в жизни вот таких изувеченых тел, чтобы проявлять преступную сейчас эмоциональность: пока была опасность, эмоции представлялись лишними.
«Она жива»,—отметил беспристрастно мозг. Прежде, чем что-то делать, следовало убедиться, что в квартире больше никого нет. Ник встал и так же медленно обошел все помещение.
Никого не обнаружив, он почувствовал, что перестал быть автоматом. Тревога смолкла, нормальные человеческие ощущение вернулись к нему, и тогда все его существо залила волна бессильной ненависти к подонкам, страха за жизнь Тани и паники: он совершенно не знал, что делать.
Надо врача. Ник выскочил, уже не таясь, в подъезд, и начал барабанить в соседнюю дверь, но там долго никто не открывал, Ник спустился на этаж и стал стучать в следующую...
Его подробно расспрашивали, кто он, прежде чем отпереть замок. Ник с трудом сдержался, чтобы не выбить и эту дверь.
— Позвонить, говорите? —спрашивал старушечий голос.
—- Откройте, надо «Скорую», немедленно. Вашей соседке плохо...
— Конечно,—не открывая, пел голосок.—Они так шумели с утра, в ванной протекли...
— Вы откроете? —наконец спросил Ник, уже собираясь уходить и искать телефон на улице.
Дверь приоткрылась и старушка с любопытством уставилась на Ника, изучая тщательно. Тут уже терпеть было невмоготу. Он легко отодвинул хозяйку,— та протестующе пискнула,—и прошел в квартиру.
Телефон стоял в прихожей. Ник спеша и не попадая в дырки на диске набрал «911». Зазвучали короткие гудки и только тогда он сообразил, что набирает американский номер. Как ни странно, это напоминание, что он не дома,—или что он дома? Ник не вдавался в рефлексии по этому поводу,— несколько его успокоило. Ошарашенный происходящим, которое не вмещало сознание, американец отступил в тень. Теперь Ник как-то лучше начал ориентироваться.
Более спокойно он набрал «03» и, когда трубку сняли, тоже довольно спокойно начал вызывать врача.
Его удивила длительность процедуры и обилие не нужных на его взгляд вопросов. Впрочем он не вспылил и отвечал сносно. Когда не знал, что ответить, выдумывал ответ из головы — как с возрастом и с фамилией Тани. Он не знал, взяла ли она фамилию Сергея, но назвал ее.
В паузе он повернулся к старушке, что стояла у двери и пытливо вслушивалась в каждое сказанное Ником слово:
— У вас бинты есть? И аммиак. Ну, нашатырь?
Та кивнула и безропотно выдала Нику требуемое. Наконец, услышав, что заказ принят, Ник бросился наверх.
Таня лежала все в той же позе. И опять, пока не пришла «Скорая», паниковать было нельзя. Очень осторожно и медленно Ник перерезал провода, которыми она была спутана. К счастью, ему попались под руку щипчики из маникюрного набора. Ник старался не двигать тело. По опыту он знал, что это может быть опасно — переломы, дополнительные кровотечения...
Каждую секунду он проверял пульс, и когда тот по его мнению слабел, он подносил Тане к носу ватку с нашатырем. Средство почти бессмысленное, но выбирать не приходилось.
Освободив тело, он слегка повернул Тане голову, чтобы та не захлебнулась кровью, и осмотрел раны.
Глубоких не было, поэтому бинт почти не пригодился. Ее не стремились убить, это Ник сразу понял. Ее били и пытали. С ужасом он заметил на груди и животе следы от ожогов сигаретами.
Когда-то он бы не удивился. Видел и не такое. Наблюдал кастрацию, знал, что такое «тянуть жилы», как выглядит живое тело, лишенное кожи. Но теперь, в этой городской квартире, он не в состоянии был поверить в то, что видел.
Те несколько минут, что прошли до приезда «Скорой» он провел у тела Тани не зря. И, хотя мысли его путались, постепенно родилось осознание, что его опыт не бесполезен. Что там, в Америке, он несколько изменит курс выживания для своей группы. Потому что не застрахован никто. И значит Афганистан (а Афганистан давно перестал быть для него понятием географическим, существуя в сознании как чисто хронологическая область, в чем было что-то метафизическое, чего Ник старался не замечать,— Афганистан это и не территория, и не время) есть повсюду. Где-то больше, где-то меньше. И если ты вдруг оказался в ненужное время в ненужном месте, не исключено, что оказался ты именно в Афганистане. Значит, надо и вести себя соответственно.
Он слышал, как по лестнице не спеша поднимаются санитары, потом помогал им уложить тело Тани на носилки, помогал спустить, прихлопнув за собой дверь квартиры и машинально отметив, что забыл внутри ключи. И как Таня попадет домой, когда выйдет из больницы?
Он страшно устал, мысли были вялые. Как только за дело взялись доктора, на него навалилась мутная серая апатия.
Ник доехал с Таней до больницы и потом долго ждал в неуютном гулком приемном покое рядом с операционной. Часто выходил курить, но мыслей никаких не было. Только когда кончились сигареты и во рту появился противный металлический привкус, Ник понял, что вечереет.
* * *
