Франческа надеялась только на то, что у Патриции достанет ума немедленно вызвать охрану здания. Сцена длилась не более минуты, но и она показалась Франческе вечностью.
Она смотрела на Бейлода с напускным спокойствием и незаметно нащупывала в ящике стола что-нибудь, чем можно было бы оборониться от разъяренного фотографа, и не нашла ничего более существенного, чем запасная пара вечерних туфель. Наконец в комнату ворвались двое охранников — бывшие полицейские, мускулистые, крепкие парни, они подхватили Бейлода под руки и, приподняв его над полом, понесли через приемную мимо выстроившихся в ряд, ничего не понимающих девушек-конкурсанток, пришедших на еженедельный просмотр.
Теперь Гвиннет опять приглашали на роль «дамы», но очень осторожно, тщательно подбирая «кавалера» — мужчину типа Габриэля Халдайна, магната с Уолл-стрит, чьи сексуальные потребности полностью сублимировались в бурную деятельность по руководству несколькими компаниями, но ему время от времени требовалась «красавица дама» для особых случаев. После приема или обеда Халдайн отправлял Гвиннет домой на собственном лимузине, а на следующий день в квартире Гвин появлялся букет из двух дюжин роскошных алых роз с визитной карточкой Габриэля.
Гвиннет такой расклад вещей очень даже устраивал. Одна мысль о сексуальных отношениях с кем бы то ни было заставляла Гвин съеживаться от страха. Секс для нее ассоциировался с подавлением и унижением… и болезнью.
Сейчас, сидя на кровати и наблюдая, как подруга укладывает вещи, Гвиннет страшно захотелось побыть Анарой, ведь ее жизнь так проста.
— Счастливая ты, — вздохнула Гвиннет. — Ты сама-то это понимаешь?
— Что? — Анара бережно укладывала белоснежную шелковую сорочку с кружевными оборками. — А тебя кто заставляет тащиться в Шотландию? Скалы, дождь, овцы да волынки. — Анара поморщилась. — По мне, так ты чокнутая. — Анара пожала плечами. — Впрочем, хозяин — барин.
Два дня спустя, сидя в арендованном пикапе «моррис», Гвиннет внимательно следила за насыпной дорогой, ведущей в замок Данлевен. Данлевен, как она себе и представляла, оказался громадным и мрачным сооружением.
Подъехав к замку, Гвиннет припарковала автомобиль на мощенной булыжником площадке внутреннего двора у массивных, обитых железом ворот. Ветер жутко завывал в проеме возвышающихся гранитных стен. Единственными окнами в стене были узкие бойницы, из которых когда-то лучники отстреливались от полчищ мародеров.
«Пожалуй, мне лучше убраться отсюда подобру-поздорову, — подумала Гвиннет. — Нелепость какая-то».
Но было уже поздно. Большая дверь бесшумно отворилась.
В темном проеме стояла Виктория Рейвн.
Встретив столь неожиданно пристальный, проникновенный взгляд кристально чистых глаз подруги, Гвиннет невольно сделала шаг назад. И только через секунду после этого Гвиннет увидела, что обращенное к ней тонкое лицо — лицо пожилой женщины.
— Вы, должно быть, Гвиннет, — улыбнулась тетушка Камерон. — Заходите, моя милая, пока дождь не начался. Я ждала вас.
Тетушка провела Гвин по выложенному каменными плитами коридору в очень милую комнату, из широкого окна которой открывалась панорама на пролив и величественные пурпурные горы Малла.
В пролете между окнами стояли два стула, обтянутые кретоном, и круглый стол с изящными чайными приборами на двоих. Из носика серебряного чайника вился легкий султан пара. На тарелочках лежали поджаренные хлебцы, варенье и фруктовый пирог.
Гвиннет уставилась на чайные приборы.
— Не понимаю. Как вы могли ожидать меня?
Тетушка указала на стул справа от стола. Гвиннет послушно села.
— Вы как пьете чай, моя милая? Молоко и сахар? — Тетушка передала Гвиннет хлебцы. — Кирсти испекла их сегодня утром. У нее золотые руки. Попробуйте хотя бы один;
Не беспокойтесь сегодня о своей фигуре.
Ошеломленная Гвиннет намазала хлебец джемом, откусила и кивнула:
— Действительно, очень вкусно.
— Гвиннет Джонс, — мягко сказала тетушка Камерон, — чисто валлийское имя. Из кельтов, как и я. Я рада, что вы приехали, и нисколько не удивлена, что приехали именно вы.
— Но откуда вы знаете мое имя?
— Ах, милочка моя, — тетушка издала довольный смешок, — долгими зимними вечерами чем мы еще здесь занимались, как не сплетнями? Я все о вас знаю. О вас и о Джессике, и о Катрионе тоже, бедные вы мои.
— Знаете? — Гвиннет испытывала двойственное чувство: с одной стороны, ей было приятно, что ее относят к настоящим друзьям, с другой же — то, что ее обсуждали здесь, явно смущало. Ведь Танкреди мог делиться интимными секретами о ней с тетушкой Камерон и Викторией!
