— Мысль ваша, конечно, очень романтическая, но Виктория Рейвн такая же ясновидящая, как вы или я.
Он посмотрел на Джесс и ласково притронулся к ее щеке.
— Берегите себя. И если повстречаете Викторию, передавайте от меня привет.
Руис повернулся на своих высоких каблуках и пошел прочь — обычный турист-гринго, — быстро растворившись в многолюдной толпе.
К началу 1982 года дети окончательно приняли Ши Маккормака в члены своей семьи.
Чуть ли не каждый день романтическая Кэролайн требовала от Ши ответа:
— Ну когда же ты наконец женишься на мамочке?
Джулиан с ума сходил от рассказов о приключениях Маккормака, гораздо более восхитительных, чем те, о которых пишут в книжках. Мальчик ходил за Маккормаком, словно привязанный, и клянчил:
— Расскажи мне, что было после того, как террористы убили первого заложника в Лондоне.
Катриона теперь испытывала почти суеверный страх перед работой Маккормака.
— Я не хочу снова оказаться вдовой.
До увольнения Маккормака из САС оставалось два или три года — возраст Ши подходил к предельному для службы в данном подразделении. Но пока Катриона предпочитала жить своей прежней жизнью, насколько это было возможно.
В противном случае она просто сошла бы с ума, представляя себе Ши где-нибудь во вражеской стране в постоянной опасности.
Катриона все больше любила Ши, и с каждым разом ей все труднее было прощаться с любимым.
Иногда вопреки собственному благоразумию и категорическому запрету Ши Катриона спрашивала:
— Но куда же ты все-таки едешь? Когда вернешься?
Неужели не можешь сказать мне хоть словечко?
Неожиданно для себя Катриона начала немного понимать Барбару. Вероятно, Барбара все же любила Ши и, расставшись с ним, испытывала огорчение, страх и одиночество.
В марте 1982-го визиты Маккормака стали все реже и реже. Катриона задумывалась о том, не теряет ли она Ши из-за своих назойливых придирок и вопросов.
Когда они наконец встретились, Ши выглядел озабоченным и уставшим. Катриона перепугалась, что, если ему не дадут отдохнуть, он может серьезно заболеть.
— У нас с тобой никогда не было настоящего отпуска, — завела разговор Катриона. — Может, смотаемся куда-нибудь на недельку? Или хотя бы на несколько дней, пока не начался летний сезон? Летом я не смогу никуда поехать.
Вскоре, словно намек свыше, пришло красочное приглашение на открытие в Нью-Йорке персональной выставки мексиканских картин Джессики Хантер. К приглашению прилагался буклет с репродукциями картин Джесс. Одна из них особенно поразила Катриону: грубо оштукатуренная стена, выщербленная, потрескавшаяся, с нацарапанными на ней надписями. Несмотря на приглушенные, мягкие тона, было в этой картине что-то тревожное.
На следующий день позвонила сама Джесс:
— Выставку организовали, разумеется. Макс и Андреа.
Макс и Вальдхейм — деловые партнеры, ты об этом знала? И все же я чувствую себя ужасно гордой. Большая галерея в Нью-Йорке! Кэт, может быть, ты все-таки сможешь приехать?
Может быть, свяжешь это с каким-нибудь деловым визитом?
Тебе, несомненно, следует приехать и активизировать пропаганду «В гости к феодалу» в Штатах.
«Почему бы нет?» — подумала Катриона, испытывая неожиданное возбуждение. Будет просто восхитительно. Они с Ши могли бы вместе поехать в Нью-Йорк.
— Гвин устраивает в честь меня вечеринку. И Рафаэль прилетит из Мехико. Ах, Кэт, я так хочу познакомить тебя с Рафаэлем!
— Я бы с удовольствием приехала.
— Постарайся! Хорошенько постарайся! И привози Ши.
Я ведь никогда его не видела. А мне страшно хотелось бы.
— Конечно. Если смогу.
— Я послала приглашение Виктории, — продолжала Джесс. — Она сейчас в Бейруте. Ты об этом знала? Ей должно понравиться то, что я делаю. — Потом, замявшись, Джесс добавила:
— Но ответа я, конечно же, пока не получила.
— Попытаюсь, — сказал Ши, — но не уверен. Время не совсем подходящее.
— Неужели ты не можешь отпроситься хоть ненадолго?
Ты же никогда не берешь отпуска!
Маккормак покачал головой:
— Поезжай. Повеселись.
— Я не могу веселиться без тебя.
— Кэт, прекрати.
Вспомнив Барбару, Катриона тут же прикусила язык. И тем не менее она все же позвонила в бюро путешествий и заказала два билета на рейс «Бритиш эйруэйз» до Нью-Йорка, в 9.30 утра 2 апреля.
— Постарайся, Ши.
В трубке раздался короткий сухой смешок.
— Ладно. Но если меня не будет к моменту посадки, лети одна.
2 апреля Катриона выехала из дома в шесть часов утра и оставила свой «ягуар» в аэропорту на стоянке длительного хранения.
Она простояла у стойки «Бритиш эйруэйз», пока не объявили ее рейс. Катриона ждала у выхода на посадку, пока не прозвучало последнее приглашение. Измучившись, она села в самолет, готовая в последнюю минуту сбежать по трапу назад.
Желание это не покидало ее до самого момента взлета, когда горькое разочарование окончательно овладело ею, надеявшейся, что Ши все же каким-нибудь чудом в последнюю минуту появится в самолете.
