Почему Брэди выскользнул из ее кровати тайком, не сочтя нужным попрощаться? Впрочем, конкретное объяснение этого обстоятельства не имело особого значения. Просто между ними была мимолетная вспышка плотского желания, и ей наступил конец. Марисса и сама не рассчитывала развивать их отношения!
Прошлую ночь она поддалась страсти, но при свете дня осознала совершенную ошибку. И вина за эту ошибку лежит исключительно на ней. Ей не за что осуждать Брэди. Он был настойчив и упорен в своих уговорах и ухаживаниях, однако ей надлежало проявить большую непреклонность. В конце концов, ей ли не знать цену любви, затмевающей здравый смысл. Однажды эта цена оказалась для нее непосильно высока.
Зазвонил телефон. В изнеможении, которое не имело никакого отношения к бессоннице минувшей ночи, Марисса вяло ответила:
– Алло!
– Похоже, ты только сейчас проснулась?
Ей никогда еще не приходилось разговаривать с Брэди по телефону. Но его глубокий, рокочущий баритон невозможно было с кем-то спутать. У Мариссы тревожно забилось сердце. Она тут же поклялась себе, что с этого момента будет держаться с предельным самообладанием.
– Доброе утро, Брэди.
– Извини, что мне пришлось рано уйти. Но если это немного утешит тебя, должен признаться: оставить твою постель было совсем не просто. Я хотел попрощаться, но ты так сладко спала, что я не стал тебя будить.
Марисса пережила краткий миг борьбы с собственной совестью, но любопытство одержало в ней верх.
– А куда ты уехал?
– На сегодняшнее утро у меня было назначено свидание с моей агентшей. Мы встретились за завтраком в «Мэншионе».
– А твоя агентша живет в Далласе?
– Нет, она из Нью-Йорка и завзятая горожанка. А поскольку я почти никогда не выезжаю из Арканзаса, а она ненавидит «глухомань», как она называет мою гору, то ей приходится нелегко. Поэтому она так ухватилась за возможность встретиться со мной в цивилизованном месте. Я понимаю, что представлять мои интересы дело не из легких, и решил, что просто обязан пойти ей навстречу и устроил этот завтрак.
Его тон внезапно изменился, голос зазвучал нежно, интимно.
– Правда, я пошел на это с неохотой. Ты умудряешься оставаться желанной даже во сне.
Марисса не могла больше слушать его.
– Брэди, я хотела сказать про эту прошлую ночь…
– Что это была за ночь!
– Я хочу, чтобы ты знал: я целиком виню за нее только себя.
– О какой вине ты говоришь?
– Это не должно больше повторяться!
– Черт возьми, тебя невозможно оставить на час, ты сразу же принимаешься молоть чепуху!
Марисса должна была сказать это, хотя ей очень не хотелось.
– Послушай, Брэди. Хорошо, что ты не вернулся, а просто позвонил. Новая встреча принесла бы боль нам обоим и была бы излишней. Теперь мы можем считать себя в расчете. И никакого продолжения наши отношения иметь не должны.
Его длительное молчание причиняло Мариссе боль.
– Ты хочешь сказать, что все кончилось, не успев начаться. Как это аккуратно, как стерильно, Марисса! Быстро и почти бескровно, как современная хирургия!
Она закрыла глаза.
– Я знаю, что тебе это непонятно, и сожалею, что не могу объясниться с тобой совершенно откровенно. Но поверь мне на слово: так будет лучше всего. Возвращайся к себе на гору. Создавай там свои шедевры. И забудь меня. Время облегчит эту задачу. Вот увидишь!
– Я люблю, когда что-то дается мне легко. Но знаешь, милая, в том, что касается нас с тобой, почему-то не получается никакой легкости. И не думаю, что нас ожидает легкое будущее.
– Прощай, Брэди, – сказала Марисса, поспешно, чтобы не передумать, вешая трубку. Потом она спряталась с головой под одеяло, целиком отдавшись захлестнувшим ее эмоциям.
У нее возникло ощущение, будто она цепляется ногтями за отвесный утес, а вместе с этим – за жизнь. Ее поддерживала лишь уверенность в собственной правоте. Но и непоколебимая правота не могла смягчить мучительную боль, угрожавшую разорвать ее настрадавшееся сердце.
В конце концов Марисса заставила себя встать и пойти под душ. Она откинула воспоминания о том, другом душе в его доме и пустила ледяную воду. Через несколько минут закаленная в своей решимости, твердая и непреклонная, Марисса закуталась в махровый халат и вернулась в спальню.
Она ничуть не удивилась, застав там Сиси у французского окна, которая вольготно устроилась с ногами в кресле, прихлебывая мелкими глоточками ароматный кофе. Они вот так запросто ходили друг к дружке с тех пор, как были девчонками.
– Добрый день, – сказала Сиси. – У тебя, я смотрю, сегодня поздний старт. Ты хорошо себя чувствуешь?
Марисса подошла к кофейному столику и наполнила вторую тоненькую чашечку бодрящей жидкостью. После первого глотка восхитительно-душистого напитка она решила поощрить кулинарное мастерство Лилиан прибавкой к жалованью.
– Сегодня утром мне почему-то хотелось вволю понежиться. А ты где летала?
– Мне пришлось немного перешить платье, в котором я пойду на сегодняшний вечер, и я ездила его забирать.
Глаза Сиси сверкали.
– Как бы мне хотелось, чтобы ты на него посмотрела!
Марисса улыбнулась.
– А разве мы не вместе его покупали?
