Не сразу мне удалось развести слипшиеся от жесткого ледяного рукопожатия пальцы, пришлось обхватить их рукой, чтобы они быстрее согрелись. Он повторил:
– Прости.
Разминая себе пальцы, я вдруг подумала, кто знает, может быть, он действительно не умеет говорить с женщинами. Сказала же Фиса, что он только и воевал, спасал Мари, а королева на самом деле ему помогла, раз он был готов умереть, лишь бы меня спасли. Да и темнота в душе насторожила, Амир не виноват, что я когда-то обиделась на того, кого выбрала сама. Права Фиса.
– Амир, я тоже не совсем… но я ничего не знаю о мире, в котором оказалась, все странно и непонятно.
Он облегченно вздохнул и едва коснулся моей руки уже теплыми пальцами.
– У нас долгий путь, я отвечу на все твои вопросы.
Совершенно мужская логика, вот все они одинаковые: сам так говорил, что я вскипела как чайник, а теперь предлагает задавать наводящие вопросы, будет долго мычать, чтобы было время сформулировать ответ так, как ему нужно и не сказать лишнего. Я решила не позволять себе дальше сомневаться в решимости Амира завоевать мое доверие и задала вопрос:
– Зачем ты едешь к Роберту?
Все так и вышло: Амир отвернулся, завел машину и поехал. Ну, и зачем обещать?
– На его территории разведка обнаружила детей с кровью моего народа.
– Ты хочешь их забрать себе?
– Да.
– А как, ведь у них есть родители?
– Это дом, где содержат детей, от которых родители отказались. Они больны и их изолировали.
– А чем больны?
– У людей эту болезнь называют синдромом иммунодефицита.
– Спид?
– Да. Я должен решить, что с ними делать.
– Как что?
– Насколько велика вероятность, что они смогут заразить остальных, возможно ли их …
– И что? Что ты сделаешь, если они действительно заразны? Оставишь их здесь?
Он лишь посмотрел на меня темным взглядом, но ничего не ответил.
– Или что?
Темный взгляд стал еще темнее, и я отвернулась к окну, вот разговор и закончился, хотя дорога длинная, мне, пожалуй, уже говорить не хочется.
– Медицинская служба определила, что у всех детей практически нет шансов выжить. В них можно лишь поддержать жизнь на некоторое время. Я пока не знаю, как им помочь. Мари тоже там.
– А вдруг она заразится?
– Нет.
Я не стала уточнять, почему он так уверен, что Мари не заразится страшной болезнью, она вообще странная девушка, которой двенадцать лет. У меня давно появились вопросы об их отношениях, но я считала, что не в праве их задавать, как бы я не называлась в документах и ритуале. Фиктивная жена не может быть мачехой для дочери своего фиктивного мужа. Но сам Амир нарушил молчание:
– Мари унаследовала в полной мере способности нашего народа управлять энергией.
– А как называли твой народ?
– Хасы. Мы называли себя иначе.
И произнес красивое певучее слово, которое я никогда не смогу произнести. Неожиданно улыбнулся.
– Наши имена …
Но ничего произнести не успел, вдруг страшно побледнел, щеки и глаза стали проваливаться, через мгновение передо мной уже было не лицо, а череп, обтянутый серой пергаментной кожей. Припечатанная к креслу ремнем безопасности, я не смогла отпрянуть от него, лишь вздрогнула всем телом, и Амир резко отвернулся от меня. Хриплым голосом произнес:
– Прости.
– Что? Амир, скажи, что случилось?
Он резко остановил машину, я дернулась вперед, и он неожиданно обнял меня всем телом, практически вдавил в кресло. Прошло несколько секунд нашего странного объятия, прежде чем Амир отодвинулся от меня и сел на свое место, а я смогла вздохнуть. Непонятным звуком он произнес:
– Их всех убили.
Я обомлела, губы свело, и получился едва слышный шепот:
– Детей? А Мари?
– Ты вернешься во дворец.
Но с места не двинулся, лицо постепенно вернуло свой облик, вернее ушли впадины на щеках и глазницах, кожа стала просто бледной, но взгляд приобрел страшный прищур и губы посинели от напряжения. А я покачала головой и заявила, четко произнося слова:
– Я поеду с тобой.
Взгляд не испугал меня, каким-то десятым чувством я поняла, что он не ко мне относится, к тем, кто это сделал, Амир просто удивился моим словам.
– У нас говорят, муж с женой в горе и в радости вместе. Только тогда они семья.
Я не знаю, понял ли он, что я имела в виду, что он знает о семье, что в принципе значит для него это слово, но продолжала смотреть в эти серые глаза без зрачка.
– Женщине не место …
– Ее место в гареме?
Момент истины, странно, но неожиданно промелькнуло это выражение, и я осознала значение своего вопроса. Кто я для тебя, что на самом деле означает новый ритуал, который ты сам придумал для оформления наших отношений, вот что стояло за ним. Очередная девушка, вернее непонятная тетка с необходимой для тебя энергией, или та, внимание и доверие которой ты добиваешься? По крайней мере, так утверждаешь. И Амир понял, взгляд изменился, напряжение не ушло, но промелькнула волна едва заметной голубизны, и последовал ответ:
– Зрелище не для твоих глаз.
– Переживу.
