- Как много у некоторых свободного времени, которое совсем нечем занять! – эту фразу Снорри зачем-то произнес вслух, и его знатный собеседник немедленно насторожился: если принять такое на свой счет, полагается обидеться, возможно даже — жестоко.
- Прости, ярл, это не тебе и не о тебе. Просто… - признаваться в малодушии не хотелось, и скальд ловко сменил тему: ему, как никому другому, было известно, насколько норвежец избегает избрания ярлом и чает, вместе с тем, полновластного владения.
- И все же, скальд, мне нужен ответ на мой вопрос. Возможно, и на другие вопросы тоже, - против ожидания, собеседник не купился на многократно проверенный прием, и Снорри решил отвечать по существу.
- Ответь сперва ты мне, сын Эрна: что в твоей семье знают о фоморах?
Немногим ранее, но почти не сейчас и вовсе не здесь.
Лодур, признанный Одинссоном, не всегда являлся на зов охотно: для того ему требовалось изрядное настроение и свободное время. Что первое, что второе, у аса не самого сильного, но признанного хитрейшим, случалось нечасто.
Сейчас был хороший случай: как раз из таких, что нужно. Локи откликнулся на зов сразу же, не явился духовно или во плоти, но призвал бестелесного скальда в свои богатые чертоги.
Ас восседал на троне стальной кости, и голова его была, против обыкновения, рогата, а руки — когтисты. Вокруг же трона в количествах неимоверных были разбросаны костяки и прямо тела каких-то чудовищ, павших, судя по обилию разлитых крови и ихора, совсем недавно.
- Привет тебе, Хитрый! - вежливо, с должным почтением и радостью в голосе, возгласил скальд. - Впрочем, полагаю, я не вовремя?
- О, постой, не покидай меня так же быстро, как тот герой! - в излюбленной манере своей, то ли песенной, то ли нет, ответил ас. Приветствием он пренебрег, и это был, на удивление, добрый знак: хамить таким манером покровитель волшебников и выдумщиков начинал только в очень хорошем настроении.
- Куда ж я пойду, пока ты меня не отпустил? - ухмыльнулся скальд. - Да и воззвал я к тебе не просто так, ты ведь понимаешь.
- У меня тут, извини, немного не убрано, - посетовал ас, картинным жестом обведя вокруг себя. - Они, как правило, ходят по четверо — воин, крепостью черепа спорящий со своим же щитом, жрец какого-нибудь дурацкого божка, сильномогучий колдун и вор, постоянно ищущий повода сбежать с добытым сокровищем… Сегодня был одиночка.
- Одиночка? И так намусорил? - скальд подхватил вису хитрейшего из асов: в конце концов, ради того, чтобы получить ответы на вопросы, можно было и поболтать, тем более — с существом, неизмеримо более могучим, древним и коварным, чем небезосновательно считал самого себя Снорри Ульварссон.
- А! Все ерунда! Просто смежники... По-вашему, соседний пантеон, или как-то не так… В общем, они, которые он, попросили немного помочь, не забесплатно, разумеется, - принялся объяснять все еще рогатый Локи. - Представляешь, пообещали назвать свой нильфхейм именем моей милой дочурки, а для того требовалось просто ненадолго прикинуться воплощением их главного зла…
- Это те самые божки, которые, на самом деле, какой-то один бог, - проявил смекалку и хорошую память скальд. - Его еще подвесили на деревяшке, почти как Всеотца на Иггдрасиле?
- Да, и герой, видимо, именно поэтому пришел один… Таков их завет. - Локи зевнул. – Впрочем, ладно!
Костяки, трупы, стынущая кровь, парящий ихор, трон стальной кости — все куда-то делось. Хозяин покоев расстался с рогами и когтями, пересел в легкое деревянное кресло и ловко, движением брови, подвинул гостю крепкий стул. Гость, даром, что бестелесный, споткнулся и почти рухнул на сиденье: то была излюбленная дружеская шутка Локи. Обижаться, конечно, не полагалось.
Скальд уместился поудобнее, и принялся молчать. Молчал и хитрейший из асов, будто силясь то ли прочитать бестелесные мысли, то ли просто до чего-то додуматься, а додумавшись – догадаться.
Всего молчали час или около того: именно такое время отмерила клепсидра, обнаружившаяся вдруг на полке огромного шкафа, стоявшего все это время поодаль.
«Когда творец создал время, он создал его достаточно», - как бы сама собой пришла в бесплотную голову скальда, ставшего на время духом, чья-то мудрость, чужая, но интересная.
О, любопытство! Положительно, ты — сильнейшая и опаснейшая из страстей признанного Одинссоном… Локи, как ему и полагается, не выдержал первым.
- Ну, прозванный за цвет шкуры Белым Лисом, рассказывай. Мне надо знать все: что, где, когда, причем тут сова, куда прибит крюк… - ас не то заговаривался, не то напустил туману еще большего, чем стоило от него ожидать по обыкновению.
- Много дивного создали асы, и были среди их творений те из людей, что ходили на двух ногах, брали вещи руками и говорили ртом, облик же имели собачий, волчий или лисий, - начал скальд, прекрасно понявший Хитрейшего.
- Теперь то же самое, только по-норвежски или на датском, в два раза быстрее, и, наверное, сразу с восьмой цифры, - проговорил-пропел ас. - Мы и так тут с тобой больше часа играли в молчанку, а у меня столько дел, столько дел!
