Говорит умерший (объясняет, доказывает): - Да очень просто! Сопромат, теормаг, железобетон! Да я сам их строил, эти дома! И эслектричку можно, конечно, спутать с подземным червем, но это просто такой транспорт — как десяток длинных телег, идущих одна за другой! Да я на ней каждый день ездил два раза, на работу и с работы!
Говорит рыба (обличает, уверяется): - Вот и получается, что даже ты сам не просто житель мира духов, но чуть ли не самый могучий из них! Строил невозможные дома, два раза за день укрощал гигантского железного червя... Не отрицай, смирись, ты в моей власти!
Говорит умерший (устает, смиряется): - Да думай как хочешь, дура мокрая. Все равно я уже помер, толку-то. Отрицалово нашел, надо же. Смирное, блин.
Говорит рыба (дает надежду, требует плату): - Умер ты, да не совсем! С тобой еще могут говорить живущие, я, например! Не торопись за последнюю грань, тебе еще есть, чем заняться в жизни, пусть и не такой, к которой ты привык там, у себя, и могущества того я тебе не обещаю. Видишь, я с тобой, по крайности, честен! Но, как ты понимаешь, ничего не делается просто так...
Говорит умерший (сомневается, уточняет): - Просто так только кошки родятся, да и то есть некоторые условия... Что ты потребуешь в оплату, и что за эту плату я получу? Не лучше ли мне действительно, ну, как это, за грань?
Говорит рыба (торжествует, требует): - Просто живи, как сможешь, тут, в водах за дальним горизонтом. Как сможешь и как захочешь. Платой же твоей будет... Явись в требуемый день и час во сне к одному юноше — я укажу путь — едва достигшему совершенных лет, говори с ним, прими его клятву, после же поступи с ним по своему обыкновению! Только помни: лучше всего будет, если тело его останется живо, с душой же твори все, что хочешь!
Говорит умерший (соглашается, хитрит): - Явиться во сне к парню, познакомиться, втереться в доверие, поступить так, как я обычно поступаю с подающими надежды юношами... Я правильно понимаю тебя, рыба — не щадить, но и не убивать?
Говорит рыба (доволен, договаривает): - И, как только этот щенок даст тебе клятву как духу-хранителю, твоя служба станет исполнена, и никакой моей власти над тобой больше не будет!
Я будто вынырнул из бочки, наполненной болотной водой, да простоявшей пару летних месяцев на солнце: мне было гадко, затхло и вонюче, и отчего-то воняло именно гнилой рыбой. Папирус рассыпался в моих руках, не оставив даже трухи: так часто бывает с иллюзорными предметами в этом ненастоящем мире.
Службу, как я понял из рисуночной стенограммы, мне предстояло сослужить поганую: сделать что-то очень плохое с совсем молодым парнем — совершенные лета означали то ли восемнадцать, то ли еще меньше...
Тварь эту мокрую мне еще предстоит найти, поймать и разъяснить: я, отчего-то, был теперь твердо уверен, что нам еще предстоит встреча, которой Рыба не переживет. Пока же будем готовиться и готовить.
Речь, конечно, шла об Амлете: чем юноша успел до такой степени насолить или самому Рыбе, или, скорее даже, его хозяевам, я понять не смог, хотя и норов, и память парня изучил за год уже досконально. Дело, скорее всего, было не в самом парне, а в его отце, матери или еще каких-то родственниках. Дело кровной или еще какой мести, и ей бы свершиться, но...
Пришлось ненадолго прерваться: взять тяжелую суковатую палку, что сама собой появлялась в углу комнаты каждое новое, пусть и условное, утро, и выйти на крыльцо: там орали нехорошее.
Мой хороший приятель, товарищ египтянин, вклинился между двоими, едва разнятыми, драчунами. Даже если бы ранее Тот не упомянул Озириса и Сета, я бы их обязательно признал и сам: учебник истории древнего мира, прежде, чем я его весь разрисовал, изобразил обоих бывших богов очень похожими на себя самих. Или это так постарался безымянный египетский скульптор, вполне возможно, знакомый лично и с этими двоими, и еще с кем-то из их недружной семейки...
Тот не справлялся: эти двое вдвоем были сильнее его одного, и быть моему приятелю биту, а драке — продолжиться, но тут вмешался я.
- А ну, уймитесь оба! - я взмахнул, для пробы, палкой. Драчуны вдруг повернулись ко мне, оставшись смотреть друг на друга: по дурацкому обычаю бывших египетских богов я видел только одну сторону лица каждого из них.
- Много на себя берешь, смертный! - зашипел Сет. - Согласен! - поддержал его Осирис. - Или ты думаешь, что напугаешь нас, великих богов долины Нила, плохо выделанным посохом?
- Вношу поправку, граждане! - не сдавался я. - Бывших! Бывших богов долины Нила, да и про величие это вы не мне, это вы своей прежней пастве втирайте — если найдете кого-то, кто теперь верит не в Аллаха или Христа!
Оба успокоились и смутились, помрачнел и Тот: видимо, стрела моя парфянская на излете зацепила и его.
- Мы пойдем, наверное, - подумав с минуту, предложил птицеголовый. - Извини за шум, понимаю, сейчас было не до того... Я завтра зайду.
Все трое ушли куда-то в сторону большой пирамиды, иногда виднеющейся на горизонте. Я вернулся в дом и принялся думать дальше.
