О, таковое я хотел, и очень хотел! Если даже свойства простого дерева можно довести до такого волшебного состояния, чего ждать и от стальной части копья, и от всего оружия в сборе? Это ведь получится легендарное Спьёт Ослтанди, Неразрушимое Копье — вот только не надо будет за ним идти в пещеры Верхнего Нильфхейма и совершать другие то ли подвиги, то ли глупости!
- Скажи, Хетьяр, - вопросил, наконец, Каин, и в голосе его и на кончик ногтя не было всегдашней дурашливости, - неужели нельзя сделать все то же самое сразу со стальной заготовкой? Облегчить, усилить... Вышло бы оружие и вовсе не героическое, но божественное!
- Не вышло бы, - ответил сын Сигурда, как мне показалось, немного расстроено. - Начнем с того, что металл нельзя напитать нужными составами, да и эфирные конструкты на нем держатся куда хуже, чем на дереве: их придется постоянно обновлять, а я не уверен, что точно знаю, насколько часто это нужно делать, ни рассчитать, ни автоматизировать... - и, заметив полное угасание всякого понимания в глазах карлы, объяснил понятнее. - Живое к живому, понимаешь? Дерево было живым, да и высохшее умирает не до конца. Металл живым не был никогда, и даже ваши легендарные поющие сплавы — секрет которых в нашем времени утрачен неспроста, какие угодно, но не живые.
- Так понятнее. Живое к живому, чего уж там, - согласился Каин.
- Вторая причина... - продолжил Хетьяр, - нет, о ней я сейчас ничего не скажу, иначе придется выдумывать третью, а ее попросту пока не существует. Появится — дело другое.
- Значит, пусть так и будет, - веско припечатал Снорри. - Амлет Улавссон! Завтра, в рассветный час, но не дожидаясь рассвета по летнему времени, ты отправляешься в Рейкьявик! Ладья, снаряженная знатным норвежцем Ингольфом Арнарссоном, будет ждать тебя у Ярлова Причала, и на ней ты выйдешь в поход в полуденные земли, где надлежит тебе достойно себя проявить и добыть, в бою или хитростью, древко копья, сделанное из дерева тренагранн! Пока же в дорогу возьми копье твоего отца.
На том и порешили.
Так наладили в морской поход Амлета, сына Улава, и духа-покровителя его Хетьяра, сына Сигурда, при жизни прозванного Строителем.
Еще совсем недавно каждая отлучка с острова мной принималась за праздник: небольшой и не всегда веселый, но совершенно явственный.
Нынешний же приезд в Град Дымных Столбов дался мне до обидного обыденно: то ли воображение и ум мои были целиком заняты предстоящим походом, то ли я и вправду успел пообвыкнуть.
У рулевого пера сидел не я: все рабочие места в лодке занимали ученики Белого Лиса, старые и опытные, но мне знакомые мало. Впрочем, таковы были они почти все – ни с кем из тех, с кем мне не довелось учиться в одной малой дружине, я не то, что не водил дружбы, даже знакомства никакого не свел.
Лето — вот самое первое и наилучшее время для морского похода! Далеко до зимних штормов, ветры дуют в нужную сторону и почти не мешает Великая Теплая Река, всегда текущая с полудня на полночь: совокупное старание крепких рук гребцов и ветра в большом парусе пересиливают течение.
Еще летом тепло, по всяком случае, теплее, чем зимой. Говорят, что на полудне есть края, в которых одинаковая погода и зимой, и летом, безволосые народы людей от того получаются не розовые, а черные: для примера, водитель дружин Чака, друг моего отца, из тех краев и из таких народов.
В наших же местах и люди другие, и разница между временами года куда заметнее, чем хотелось бы.
