Ждали, как сразу же оказалось, только меня.
Немедленно и честно обрадовавшись родному приветствию (я, по всей видимости, не ошибся ни со звуками, ни с тоном речи), сын Ингвара развил деятельность столь бурную, что я даже подивился: в несовершенном моем представлении столь могучие люди ступают степенно, речь ведут неторопливо, и совсем уже точно, никогда никуда не торопятся!
Сходни втащили на палубу: у корабля, столь великого бортами и продольным килем, она, конечно, была.
Канаты тянули интересно и по-особенному: не руками, но большими поворотными кругами, на которые канаты и натягивались, чтобы сразу же уложиться в правильное кольцо колец вокруг оси.
- Смотри, Амлет, вот это как раз и есть то, что я называю механизацией, - не преминул выдать очередное поучение прозванный при жизни Строителем. – Именно эта штука, та, что с канатом, в мое время называется словом «кабестан». Слово, вроде, франкское, а как его звали тогда, но сейчас, северные германцы, я не знаю.
Северные Германцы — это мы, жители полуночи. Почему северные — понятно, слово «север» знаем и мы сами, только говорим редко, чтобы не истрепать суровый его смысл. Почему Германцы – Хетьяр объяснить не смог, отослав за сокровенным знаниям к еще не рожденным книжникам, но у меня было на этот счет свое мнение: жители Зеленого Острова и прочих ближних земель называют словом «гэр» всякого жителя соседних краев, «ман» же — попросту мужчина, ну, или в смысле большем, человек.
Так и выходит, что северные Германцы — это полуночные соседи, а мы те самые соседи и есть!
Свендислейв Ингварссон вновь подошел ко мне, стоящему у борта и до рези в глазах вглядывающегося в кромку горизонта, уже тогда, когда оставленная земля за этим самым горизонтом полностью скрылась.
- Прости, Амлет, - сразу же повинился он. - Надо было сначала провести тебя по кораблю, все показать, да соблюсти обычай, но…
- Не за что просить прощения, Водитель Корабля, - вежливо ответил я. - Мне еще на берегу объяснили, что ты ждал только меня для того, чтобы пуститься в путь. Да и здесь, на корабле, ты первый после Одина, Тора, Тюра… Можно, я не стану перечислять достойные имена всех асов?
- Ты можешь называть меня Малышом, сам понимаешь, почему — улыбнулся мне с высоты своего роста сын Ингвара. Видно было, что ответ мой пришелся ему по душе. - Все называют, и ты называй.
Я кивнул, принимая к сведению и соглашаясь: спросить прозвище я собирался и сам, поскольку начисто забыл, как правильно сокращать длинное и красивое имя Свендислейв, да так, чтобы не обидеть его владельца и носителя.
- В исполнение обычая, - продолжил прозванный Малышом, - жду от тебя три вопроса, на которые ответить обязуюсь правду, только правду и всю правду, и пусть асы будут мне в том свидетелями!
Я обрадовался: про морской обычай я до того не раз слышал, но ни разу, по юности своей, не видел его исполнения. Предложение задать три вопроса прямо означало, что водитель корабля признает меня не ненужным попутчиком, а скальдом в праве и силе, почти ровней себе!
- Первый мой вопрос, - решил не тянуть я, - звучит так: «Каково имя твоего могучего корабля?»
- Второй вопрос, - собеседник явно ожидал их все, чтобы скопом и ответить, и я вновь постарался не затягивать исполнение обычая, - сколько еще скальдов на этом корабле и каковы их силы?
Малыш покивал, но отвечать пока не торопился, поэтому я продолжил.
Третий вопрос будет сложным и ответа потребует простого: как пролегает наш путь?
- Этот корабль – кнорр новой постройки, назначенный к дальнему и очень дальнему плаванию: я сам придумал его и построил! Он даже несет на себе лодки, каждая из которых может пройти от Исландии до Гренландии в тихую погоду, и назван по имени морского зверя Валь — Хвалур! - хозяин кнорра перевел дух и продолжил, - жаль только, что во всем Рейкьявике не достало белой краски нужной густоты, заклятой на стойкость к соленой воде и палящему солнцу, иначе быть кораблю не просто китом, но китом белым!
- Надо же, как интересно, - в привычной уже мне манере проснулся сын Сигурда. - Корни некоторых поздних легенд куда глубже, чем предполагают в наше время. Возможно, что и знаменитый мелвиловский кит был вовсе не представителем морской фауны…
- Ответ на второй вопрос: кроме тебя, на этом корабле два скальда, ты — третий. Первый из скальдов бережет от порчи товар, второй — придает силу парусу, и оба они из умелых, но простых, не знатные, - Свендислейв замялся, но решил ответить на четвертый, не заданный, вопрос. - От тебя же я жду прозрения того, что впереди, и того, что после!
- Как раз по твоей специальности, Амлет, - обрадовался Хетьяр, впрочем, почти сразу же замолчавший: мы оба ждали ответа на третий вопрос.
- Третий ответ будет не сразу, а после того, как ты пояснишь суть вопроса. Ты ведь пояснишь?
Я вздохнул: не люблю игры в вопросы и ответы, сходящиеся на более, чем одном поле смысла, и Хетьяр меня поддерживает. Он даже пояснил как-то, что «комментарии к комментариям в нашей конференции запрещены», чего я не понял на словах, но угадал сердцем.
Деваться, однако, было некуда.
