- Это будет доброе дело, да, Строитель? - ищуще посмотрел я на духа. - Ты это имел в виду, спрашивая меня, добрый я или злой?
- Бери выше, не дело, деяние! - ответил мне спутник. - О таком можно петь, можно и нужно, вот ты и будешь: в конце концов, даже в мое далекое время писатели лучше всего сочиняли о себе самих! Только сначала тебе придется вернуться к тому столбу, что на дороге, и сделать вот что…
Лошадей завели поглубже в лес, надели им мешки с кормом, да и стреножили.
Сын Сигурда сделался невидим и неслышим ни для кого, кроме меня, я же оставил лишнюю поклажу, вооружился отцовским копьем, да и отправился добывать себе деяние, о котором не стыдно будет потом петь.
Деревня могла показаться покинутой: ветхие сараи вместо добрых домов, покосившийся плетень, заменяющий крепкий и высокий частокол, ни единого дымка из кривых коротких труб… Только я знал, уже, по наводке своего духа-покровителя, чуял, как в самой середине творится волшебство, злое, негодяйское и неизвестной мне пока природы.
- Это мы удачно зашли, - сообщил мне Строитель. - Смотри, на улицах никого. Друид, колдующий сейчас примерно в середине деревни, даже отозвал мнимых сельчан, чтобы те не тянули из него эфирные силы… Значит, ему сейчас нужен весь гальдур, до последней и единой капли. Прибавим же шагу!
Нападать решил честно – против ожидания, дух такое мое решение одобрил, пусть на месте чаемого друида и оказалась баба – верно, колдунья.
- Иду на вы! - закричал я от самой границы небольшой деревенской площади: у нас на такой непременно устроили бы тинг. Колдунья – Хетьяр оказался прав – помешивающая что-то в котле огромной мешалкой, казалось, ничуть не удивилась, и даже не особенно испугалась. В бесстрашии своем злая баба оказалась права: копье мое, с силой ударившее туда, где ожидалось черное сердце, будто вонзилось в смолистую сердцевину дерева, в ней и завязло, не дойдя до врага моего двух или трех локтей. Следом за копьем завяз и я сам.
- Смотри, Амлет, - на удивление спокойно указал мне дух-покровитель. - Это что-то вроде твоей песни времени, но не совсем оно. Видишь, она движется так же медленно, как ты сам? Должна-то куда быстрее!
- Что же теперь делать? - раз Хетьяр был спокоен, следовало успокоиться и мне. Успокоиться и найти выход из того непростого, во что я сейчас угодил.
- Приготовь то, что взял! - сказал вместо Строителя голос, незнакомый, но не вполне: именно он, как я понял, посоветовал мне не убивать юного друида в зряшном поединке. Еще мне показалось, что голос имеет некое сродство со взглядом, сверлящим мне спину. - Дальше же слушайся своего духа, он знает, что делать! И не вздумай мне тут погибать!
- Сделаем так, как он говорит, - я удивился, но дух – нет. - Сначала отпусти копье. Сдается мне, что то, что сейчас держит тебя на месте, как-то завязано на силу твоего оружия, и его все равно толком не применить. Еще – медленно передвинь на правый бок суму, что бьет тебя по тому месту, откуда растут ноги, открой клапан и запусти внутрь руку. Смири брезгливость. Ухватись крепко. Делай медленно!
Я послушался. Сделал и то, что мне было сказано, и так, как требовалось: по правде говоря, совершить все то же самое быстрее у меня бы все равно нипочем не вышло.
Прозрачная смола начала поддаваться, будто становясь все жиже, и это было хорошо.
Колдунья, отпустившая свою палку-мешалку, смотрела мне прямо в глаза, скалилась со значением, и это было плохо.
Я оскалился в ответ, и получилось у меня замечательно: баба на два удара сердца спала с лица, но опомнилась, и очень быстро.
- Ты опоздал, собачья башка! - радостно осклабилась она. Звуки, надо сказать, вылетали из щербатого рта так же хорошо, как если бы ничего не держало на месте ни меня, ни ее. - Тот, чей приход предсказан, уже близко! Ему осталось всего ничего, чтобы продавить мировой пузырь, и оказаться здесь во плоти!
- Много болтаешь, друидка, - усомнился я, решив, раз не получается пока быстро шевелиться, выиграть хотя бы словесную часть битвы. - Кто бы там не должен был прийти, откуда тебе, слабосилку, как и все вы в этой дурацкой стране, взять что мудрости, что гальдура на призыв любой сущности? Сейчас я немного разомнусь, да и оторву тебе лохматую голову, на том и саге конец…
Проклятая колдунья даже и не подумала испугаться! Вместо этого, она ухмыльнулась еще более мерзко, чем до того, и кивнула себе за плечо. - Ему оторви! - потребовала глумливо.
- Да, некоторая проблема наличествует, - уже куда менее уверенно и спокойно, чем до того, сообщил Хетьяр. - Надо же, какая отвратительная рожа! Был бы эсометр – зашкалил бы!
Рожа, упомянутая Строителем, сейчас воздвигалась над булькающим котлом, как бы пытаясь соткаться из густого зеленого пара. Ничего хорошего ждать от нее не приходилось: о том явственно, хоть и молча, говорили что огромные загнутые – два! – рога, что кривые и острые зубы, что злой взор, горящий пополам красным и золотым…
- Жди, пока он заговорит! - вновь появился в моей голове незнакомый голос. - Это Аттрапатакадалат, из Тварей Войны, они любят поболтать о своей силе и славе…
