- С тобой не боюсь, Старший Брат. Кто убоится брата? - меня несло, и я это знал, но остановиться было уже выше моих сил. - И я ведь не спорю!
- Щенок, мальчишка, тысяча чертей! - усмехнулся Одноглазый в нарочитой пародии на гнев. Мне на миг показалось, что вместо стального шлема голову его венчает бесполезный головной убор: с невысокой средней частью и широкими прямыми полями. - Вот и не спорь. Эй, кто там есть! - неожиданно крикнул он в пучину земли тюленей, сейчас представленную прорытой отмелью.
- Слушайте сюда: я отменяю прозвище этого скальда как незаслуженное! - в ответ плеснула невысокая волна, и я вдруг понял, что недавнее прозвище больше мне не принадлежит. - И попробуй только мстить мальчишке, узнаю — согну в бараний рог!
Я поклонился в третий раз: не просто так низко, как мог, но со значением. Начинать песнь странствий с негодящего прозвища мне, конечно, не хотелось, но раз уж сам наездник Слейпнира таковое отменил… Спорить со справедливым решением — глупо и не по мне вдвойне.
- Еще вот что скажу: не медли проделать то, что задумал, с ирландским серпом, - сказал Высокий, явственно прощаясь. - Плохая это вещь, негодная и зряшная, и от нее, если не порвать нить судьбы, тебя ожидает множество злоключений. Затею твою одобряю, выбор кузнеца — тоже. Я спрашивал Велунда, он слышал о сыне Дурина только хорошее. Совсем удалить взятое с боя и принятое добровольно из саги твоей судьбы кузнец не сможет, но… - гость замолчал.
- Но что? - спросил я, наскучив ожиданием.
- О чем ты, Улавссон? - спросил меня совсем другой голос, юный и высокий. Я проморгался.
Передо мной стоял один из сыновей Фрекки Тюрссона, дяди мне и побратима моему отцу: я доподлинно понял это по запаху. Как зовут парня, я, конечно, не помнил: он только-только вошел в осмысленный возраст. Оказался он рыж, самую малость темнее мастью, чем я, того же цвета глаз, и я немедленно проникся к нему доверием и приязнью — так часто бывает, когда встречаешь родича, очень похожего на тебя самого.
- То дела скальдов, - выкрутился я, не сказав правды, но и ни словом не солгав. - Зачем ты пришел? Меня зовут?
- Твой отец решил, что негоже посылать за тобой трэля, и потому уже мой отец отправил меня! - немного рисуясь, сообщил почти-уже-взрослый родственник. - Да, тебя зовут, пир уже почти начался!
Когда зовут, да еще со всем вежеством, туда, куда ты и без того собирался, стоит идти. Мы и пошли.
Уже у самого общинного дома я понял: что-то не так.
- Амлет, стой! - потребовал от меня дух-покровитель, видимо, тоже что-то заподозрив.
Я остановился, но не потому, что от меня этого потребовали, а из-за того, что и сам собирался так поступить.
- Ступай дальше, сын моего дяди, - таинственно сообщил я парню: не признаваться же было в том, что я не знаю его благородного имени! - Не держи обиды и зла, просто по летам твоим тебе рано еще быть в собрании свободных мужей.
Парень поклонился — не так глубоко, как сам я кланялся Одину, но тоже со всем почтением младшего к старшему, да и отправился по своим делам.
Дядя встретил меня в дверях. Я обрадовался, конечно, но и удивился: что по обычаю, что по семейному правилу первым увидеться должно было с отцом.
- Не стой столбом, Амлет, - проговорил Фрекки Рыбоед, - иди внутрь. Отец и прочие мужи сейчас заняты: читают общинное письмо.
Общинное письмо — это послание особенного рода, такое, что доставляют не кому-то одному, а сразу всем свободным мужам поселения или даже целого города, то есть, тем, кто входит в общину места. Читать такое письмо положено тоже всем вместе, и непременно под крышей общинного дома, или, если таковой не успели выстроить, то внутри жилища самого богатого и знатного из жителей.
Это старый обычай. Пришел он из тех незапамятных времен, когда среди насельцев Полуночи читать и писать умел едва ли каждый десятый — такие дикие были времена и люди! Пусть сейчас люди и поумнели, обычай остался, и мы его чтим, как и заповедано могучими асами.
Я поторопился: не годится заставлять себя ждать ни отца, ни иных свободных. К тому же, мне стало интересно — что именно написали в письме?
Уже внутри, преодолев недолгий путь от входной двери до нарочно поставленного в центре стола, я понял, что торопился зря.
Свободные люди встретили меня ворчанием, и ворчанием злым. Я прислушался — может, получится услышать, какими словами на меня ворчат… Услышал же иное.
- … и, пусть выучился он на скальда, и получил имя сродства с владетелем всякого моря, но в сердце его жива злая измена, - под негодующий гул собравшихся читал Сигурд Улавссон, тот, что не брат мне, сам же происходит из народа рыболюдей и страшно остер зрением. Верно, за такую особенность ему и доверили читать общинное письмо!
- …отправится он вновь в землю Бараньего Фьорда, где уже его ожидают, и там совершит недоброе. Амлет даст выбрить себе темя, сам же отринет могучих асов и сердцем обратится к мертвому богу, что зряшно подражает Одноглазому в повадке висения на дереве!
