Шум двигателя еще затихал вдали, когда я услышала звук шагов: кто-то бежал ко мне из дома. Вместе с шагами приближался и прыгающий луч света. Это мог быть только один человек.
— Мама?
— Да, я здесь.
— Где Майкл? Что случилось?
— Он уехал.
— Уехал?
Я мельком увидела лицо моей дочери, слегка освещенное ее телефоном.
Я не успела ничего сказать, поскольку она сразу убежала к грунтовке.
— Джо, — окликнула я ее, — Джо, милая…
— Отстань, мам!
А ведь отношения между нами только начали налаживаться…
Не дождавшись от нее больше ни слова, я заметила, как она коснулась экрана. И прижала телефон к уху. Мгновение спустя:
— Майкл? Дорогой! Неужели все… — Выслушав ответ, она сказала: — Нет, я поняла. Поверь мне, я поняла. — Очередная пауза. — Нет, мне больше ничего не нужно. Я готова в любой момент.
Пол тоже направился к нам из дома — еще один смутный силуэт в темноте. Но он уже вооружился настоящим фонариком.
— Все в порядке?
— Все нормально, милый, — достаточно громко ответила я.
Джони еще разговаривала по телефону:
— Ты можешь сказать мне, что случилось? Что она тебе устроила?
— Джо, давай же… — Я коснулась ее рукой, и она резко отошла дальше.
— Что она сказала? — Выслушав ответ, Джони сказала: — Все ясно, любимый. Ладно. Я буду ждать.
Дочь закончила разговор. Даже в полумраке я заметила, как она разозлилась. Подойдя к нам, Пол остановился рядом со мной.
— Что произошло?
— Мама просто задолбала Майкла до чертиков, — заявила Джони.
— Джо, послушай, нам нужно кое-что обсудить…
— Нет уж, — категорически произнесла она, подходя ко мне по подъездной дорожке. — Наговорились. Сыта по горло.
— Эй! — Мой возмущенный голос взлетел на октаву. — Ну-ка, послушай меня внимательно. Джони, ты же знаешь, какова моя жизнь. Знаешь, что моя работа порой требует особой осторожности.
— О чем ты говоришь? — она остановилась.
— К кому он только что сел в машину?
— Что за хрень с тобой творится?
Пол:
— Джони, не разговаривай в таком тоне с матерью!
— За ним прикатила она? — продолжила я. — Не пойму я, чего вы, ребята, добиваетесь? У меня такое ощущение, Джони, будто я попала сейчас в чертову «Сумеречную зону»[19]. Пора нам поговорить начистоту.
— Начистоту с тобой? Почему бы тебе честно не сказать мне, что ты наговорила ему?
— Может, и скажу, но чуть позже. — Я глянула на Пола и вновь пристально посмотрела на Джони.
— У тебя такой вид, будто ты хочешь обвинить его в чем-то, — заявила Джони, — и с таким видом ты ходила с самого нашего приезда сюда.
Ее запальчивый тон вывел меня из себя.
— Ах, неужели я опять виновата? Неужели мы с твоим отцом показались тебе слегка не в себе? Может, из-за того, что мы практически не виделись и не слышали ничего о тебе с Пасхи? Ты вновь, как раньше, устроила нам одно из своих диких исчезновений. А когда наконец соблаговолила удостоить своим присутствием — сюрприз! Ты появляешься со своим одиннадцатым бойфрендом, и — бог ты мой — на сей раз кто он? Твой
Джони пристально смотрела на меня. Даже в слабом свете я заметила, как потускнело ее лицо. Пол, приблизившись, коснулся моей руки, но я отмахнулась от него.
— Так это она приезжала? — внезапно спросила я. — Неужели он договорился с ней о встрече у нас?
Джони долго молчала. Так долго, что я взяла у Пола фонарик и посветила ей в лицо. Она прищурилась от яркого света, но продолжала смотреть на меня. Я понимала, что обидела ее; это убавило мое возмущение.
Ее обида обычно сменялась вызовом — с той же непререкаемостью, с какой солнце сменяется луной. И очередной внутренний бунт вылился у нее в наигранную кривую улыбочку и жалость в глазах.
— Ух ты, мама… Твоя работа, похоже, окончательно достала тебя. Ты уже думаешь, что все вокруг что-то скрывают. Может, ты судишь о других по себе? Я имею в виду твои загадочные вопросы. О ком ты вообще говорила? И, кстати, мама, всему, вероятно, есть причина. И тому, что я делала прежде. Ты когда-нибудь задумывалась об этом? — Она перевела взгляд на Пола. — Хоть кто-нибудь из вас задумывался?
— Слушайте, — сказал Пол, забирая у меня фонарик, но продолжая освещать лицо дочери, — давайте постараемся поговорить спокойно.
Но Джони уже охватила ярость.
— И вы здесь принялись допрашивать его. После всего, через что ему пришлось пройти!
Ее возмущенный голос эхом разносился по лесам и горам. Как бы уединенно мы ни жили, я забеспокоилась о том, что нас могут услышать соседи. Звуки здесь разносятся далеко, особенно над водой.
— Вы хоть понимаете это? — ехидно спросила Джони. — Да еще заявляете, что беспокоитесь обо мне. Как всегда, внимание сосредоточено на
— Потише, Джо, — вставила я.
