Я обдумала его слова. В ночь убийства Дэвида Бишопа, в одну из первых ночей зимнего сезона, шел снег. Но он пошел позже, через несколько часов после того, как мальчик вернулся домой. И хотя видимые следы на снегу, ведущие к боковой двери и от нее, включены в первоначальный полицейский отчет, под утренним солнцем они растаяли. Их не сочли вескими доказательствами. Они стали частью тайны. И насколько я помню, полицейские отчаянно пытались разгадать ее.
«Похоже, у них имелся какой-то зуб на жену…»
Но эти мысли забегают вперед, туда, куда мне необходимо попасть.
— Понятно. Итак, у дверей мы видим сапоги и куртки. Что дальше? Что происходит на кухне?
Майкл не ответил.
— Майкл?
Его рука дернулась. И голова тоже — легкое вздрагивание, как будто во сне.
— Майкл? Ты уснул?
— Вовсе нет, — протяжный детский ответ, «вовсинееет», и дальше: — Ничего на кухне не происходит. Часы тикают.
— Часы… Там много часов?
— Да, — слова стали звучать сонно, немного невнятно, — они еще и вдоль лестницы висят.
— Верно. Висят на стене вдоль лестницы. Давай поднимемся вместе на второй этаж.
Он стонет, как бы неохотно.
— Что ты сказал, Майкл? Можешь показать мне свою комнату? — Мне хотелось называть его Томом, но он нормально реагировал и на Майкла. Не стоило торопить события.
— Ну ладно, — помедлив, сказал он, — мы пришли в мою комнату.
— Хорошо. Очень хорошо. Можешь рассказать мне о своей комнате?
Он описал обстановку. Игрушки, плакаты на стене, покемоны. Я даже не уточняла, в какое время мы собирались вернуться, — только то, что нам нужно вернуться в какой-то день прошлого. Майкл сам выбрал его. Сапоги и толстые куртки указывали на зиму, и она могла быть любой зимой его детской жизни — но, если основываться на манерах Майкла, его голосе и описании его комнаты, он определенно выбрал время, близкое к убийству его отца. Может быть, в его памяти ожил именно тот вечер…
Это было больше, чем я ожидала, больше, чем могла надеяться на первом же сеансе. Честно говоря, из-за этого я даже заподозрила, что Майкл притворяется. Если это так, то он убедителен, как всегда. Или я слишком доверчива. Хотя вряд ли. И нет лучшей альтернативы, чем довести дело до конца.
Я слушала, как он продолжал рассказывать мне о своих вещах, уже дошел до любимых книг о Гарри Поттере — они стояли на полках рядом с его кроватью, — но все же немного отвлеклась, подумав, что сейчас Шон, Джони и Пол, конечно, говорят об этом в столовой. Каждый из них что-то знал о том деле, но до сих пор их знания были несопоставимы. Вместе они смогут составить более полную картину.
И я уже не в силах этому помешать. Ситуация в значительной степени напоминает покупку кота в мешке. Я могла бы отказаться от терапии с Майклом, настоять, чтобы он дождался начала сеансов с моей коллегой, могла бы сослаться на необходимость обновить мою лицензию на гипнотерапию, но не сделала этого.
Потому что я сама должна узнать.
Даже если это фарс, я должна все выяснить.
Мне необходимо узнать, что, по его мнению, на самом деле произошло той ночью.
— Том?
Погрузившись в свои мысли, я ненадолго забыла о необходимости направить его память новым путем. И случайно у меня вырвался «Том» вместо «Майкла».
— Да? — Он все-таки отозвался.
— Пора спать, — продолжила я.
— Я не хочу спать.
— У тебя был длинный день. По-моему…
— Я не хочу! — крикнул он. Глаза Майкла оставались закрытыми, но его лоб нахмурился, а руки сжались в кулаки.
«Не слишком ли бурная реакция для покладистого Тома?» — подумала я. Но сразу напомнила себе: «Том пятнадцатилетней давности не такой, как Том — или Майкл, — лежащий сейчас на кровати моего сына».
Несмотря на то что Майкл вернул нас в прошлое, предшествовавшее смерти его отца, сам мальчик уже видел и пережил то убийство, оно уже заняло свою ужасную полку в глубинах его памяти. Сейчас здесь на кровати лежал горюющий и сердитый мальчик, когда-то приходивший ко мне на сеансы.
К тому же я сама облажалась. Теперь, когда мы углубились в прошлое, я попыталась быстрее достичь момента самого преступления, но разум Майкла — не видеодорожка, которой легко манипулировать. Еще слишком рано, отсюда мини-срыв.
— Ладно, Том. Все в порядке… Тогда, может, мы почитаем что-нибудь перед сном?
Он успокоился. Его кулаки разжались, лоб разгладился.
— Ладно, — опять протяжно произнес он. — Я выберу книжку.
Мы вернулись к нормальному процессу. Майкл скрупулезно начал перечислять и оценивать книги. Я удивилась тому, что он смог вспомнить так много названий.
Хотя ведь он провел в этой комнате значительную часть своего детства и имел яркую картину того времени своей жизни…
— Как насчет Гарри Поттера? — спросила я, чувствуя, что его молчание затянулось. Он не ответил. — Том? Может, мы уже выберем книгу? — Я притворно зевнула. — Я устала.
— Там кто-то есть, — прошептал он.
— Что? — Я сдвинулась на край кресла, почувствовав, как поднялись волоски на моих руках. — Где кто-то есть?
— Там кто-то снаружи.
Его голос прозвучал так убедительно, так интригующе, что я сразу поверила этим словам.
