– Он дежурил ночью… Поступил вызов от соседей с жалобой, что в квартире наверху шумят и дерутся. Они с напарником отправились туда. Оказался целый наркоманский притон… Один из тех, кто был в квартире, начал стрелять. Отец умер на месте, ещё до приезда скорой. Его напарнику повезло. Несмотря на четыре пулевых ранения, врачи его спасли.
– Мне очень жаль, Женя, я не знал.
– Откуда вы могли знать.
– Где служил твой отец?
– Тогда мы жили в Александрове. Там он и погиб… Вряд ли вы могли быть знакомы.
– Действительно, вряд ли, но я припоминаю эту историю. Тогда все на ушах стояли из-за убийства полицейского. Значит, это был твой отец…
Тамерлан залпом выпил оставшийся в чашке кофе.
– А мама твоя где? Я вижу, ты одна живешь.
– Мама с сестрой через год после гибели отца переехали в Анапу. Катюшка тогда совсем маленькая была, всего три года, а я как раз школу заканчивала. Мама продала квартиру и дачу в Александрове и купила эту, чтобы я могла спокойно учиться в Москве. Она не хотела, чтобы я жила в общежитии. Там никакой учебы.
– Значит, мама с сестрой теперь на юге живут?
– Да. Там у маминых родителей дом. Они теперь его переделали под мини-отель. Летом сдают несколько комнат отдыхающим.
Женя замолчала, не зная, что ещё сказать. Она и так рассказала Тамерлану слишком много, а ведь никого раньше не посвящала в подробности их семейной трагедии. Только Наташка знала. С подругой они росли вместе, а потом Наталья несколько лет прожила с Женей в этой квартире, пока не вышла замуж.
У Тамерлана зазвонил телефон, нарушив тишину. Звонили из управления. Нужно было ехать.
– Мне пора, Женя. Дел ещё по горло сегодня.
– Да, конечно.
– Спасибо тебе за обед.
Она улыбнулась, поднявшись, чтобы проводить его к дверям. При выходе из кухни Тамерлан резко остановился, обернувшись к Жене, и она, шедшая за ним по пятам, отпрянула, вдруг оказавшись зажатой между стеной и широкой грудью следователя. Тамерлан обвил ее талию одной рукой, прижав девушку к себе.
– Вы чего это, товарищ следователь? – захлопала Женя от страха ресницами.
– Женька, ты же прекрасно понимаешь, что я не просто так набился к тебе в извозчики по четвергам.
Тамерлан возвышался над ней, словно гора, обнимая огромными ручищами и не давая ей пространства для манёвра, от чего Женя испугалась, почувствовав себя совершенно в его полной власти.
– Конечно, понимаю. Вы… вы не хотите, чтобы меня убили.
Он прищурился, глядя на неё как-то злобно и с раздражением.
– Ты правда не видишь, что я с ума по тебе схожу, или прикидываешься?
– Я…
Тамерлан наклонился, чтобы поцеловать Женю, но она отвернула голову, и его губы нашли только ее волосы.
– Тамерлан Ниязович, вы зачем это? Я вам не давала никакого повода.
Тамерлан отпустил ее.
– Женя, ну что ты как ребёнок, ей-богу. Я же не просто так, я же серьезно.
– Если… если вы так… если все эти поездки по четвергам, только чтобы вот это, то не нужно ничего! Ни четвергов, ни перемирий, ничего!
– Ничего, значит? – с горечью спросил он.
– Ничего.
Женин голос дрожал.
– Ну, как знаешь.
И он пошёл к выходу, а Женя так и осталась стоять, прижавшись спиной к стене кухни. Она услышала, как за ним закрылась дверь, и, всхлипнув, сползла по стене на пол. Позже Женя и сама не могла понять, что стало причиной ее истерики. То ли накопившаяся за день усталость. То ли нервы ее сдали от постоянно испытываемого в связи с убийствами напряжения. То ли ее напугал напор, с которым Тамерлан попытался объясниться. То ли Женя осознала, что вовсе не хотела его прогонять и что теперь ничего уже не исправить.
Вволю наплакавшись, она решила выбросить все мысли из головы и больше не думать ни о Тамерлане, ни о произошедшей между ними сцене. Лучший способ избавиться от дурных мыслей – поработать. И Женя уселась за написание очередной научной статьи, полностью погрузившись в мир, отстоявший от настоящего на шесть сотен лет. Здесь хоть и царил хаос междоусобных войн и татарско-монгольского ига, но зато не было ни маньяков, убивающих невинных студенток, ни следователя, в которого она, кажется, влюбилась, как школьница. Он пугал ее и своей физической силой, и мощью своего притяжения, и тем, что почти в отцы ей годился, и тем, что, казалось, он сам был не рад возникшему между ними чувству. Оттого и оттолкнула его, что боялась. Оттого и рыдала, что знала, его гордость не позволит ему снова вернуться и терпеть ее незрелость. Права была Наташка, удивляясь тому, как Жене одновременно удавалось быть такой серьезной в науке, и сущим ребёнком в жизни. Нет! Нет! Прочь от Тамерлана нынешнего к Тамерлану давно минувших дней.
Все выходные Женя никуда не выходила. Наталья была в отъезде, а других близких подруг, с кем бы можно было поговорить о Тамерлане, у Жени не было. Она почти безвылазно два дня просидела за компьютером. Только один раз от работы ее отвлек звонок мобильника. То был Макс, который предложил снова встретиться. Кажется, он был пьян. Женя послала его на все четыре стороны и снова с головой окунулась в работу над научной статьей.
