Два последних праздничных дня, что оставались до выхода на работу, Женя провела, погрузившись в паутину интернета и пытаясь найти хоть какую-то информацию о живших в Отрадном людях накануне революции. Информация была скудна и ничего не давала. Жене удалось найти имена последних отпрысков семьи Орловых, что владели поместьем, да и только. Никаких подробностей об их судьбе после революции. Ничего дельного не было в сети и об Отрадненском музее. На официальном университетском сайте упоминалось о первом музее на территории усадьбы, созданном в 1918 году и закрытом в 1926. Все остальное относилось к современной эпохе и для Жени интереса не представляло.
Женя насилу дождалась первого рабочего дня после новогодних праздников. С утра у неё было две консультации подряд на потоке второго курса, а через день ей предстояло начать принимать экзамены. На экзаменах Женя была строга и спрашивала каждого студента досконально, а потому ее экзамен мог длиться с раннего утра до позднего вечера. Она не признавала автоматов и не обращала внимания на заслуги студента в течение семестра. Если вдруг отличник пришёл на экзамен с пустой головой, поблажек не делала, но и к тем, кто на семинарах отмалчивался и ничего не делал, не относилась предвзято. Даже у последнего двоечника был шанс сдать ее предмет на отлично, стоило только ему хорошенько подготовиться к экзамену. Но, как правило, таких удивительных студентов не было. Каждый работал в свою силу и по мере собственного желания.
Жене казалось, что консультация никогда не закончится. Ей хотелось бросить все и отправиться в музей, чтобы поговорить с Фёдором Ивановичем, но студенты, будто бы нарочно, завалили ее вопросами относительно экзаменационных билетов, поэтому она не только не ушла с занятий пораньше, как планировала, но ещё и задержалась. Как только студенты разобрались со всеми вопросами, Женя бросилась вон из аудитории и почти бегом помчалась на кафедру, чтобы забрать своё пальто. Музей находился в другом здании, которое раньше служило конюшней, и чтобы в него попасть, нужно было выйти на улицу. Стояли жуткие морозы, градусов двадцать, а то и все тридцать ниже нуля. Женя, как сумасшедшая, влетела на кафедру, где собрались ее коллеги, весело обсуждая прошедшие праздники. Она даже толком не поздоровалась, схватила пальто и умчалась, так ей не терпелось узнать хоть что-то о бывшей смотрительнице музея.
Уже на улице, сбежав со ступенек, поскользнувшись и практически врезавшись в Ивана Александровича, преподавателя по философии, который удачно подхватил ее, не дав растянуться перед толпой студентов, стоявших тут же, Женя наконец-то остановила свой спринтерский забег.
– Евгения Георгиевна, куда это вы так несётесь? Пожар, что ли? – засмеялся Иван Александрович. – Так и шею себе свернуть можно. Смотрите, как подморозило, прям каток.
– Простите, Иван Александрович. Я просто немного задумалась…
Ей очень не хотелось сейчас с ним разговаривать. Не только с ним, вообще ни с кем. Женя взяла след, как натасканная полицейская овчарка. Она нутром чувствовала, что на правильном пути. Женя всегда это чувствовала, когда углублялась в поиск старых документов и записей, будто какое-то шестое чувство подсказывало ей, что именно сегодня она найдёт какую-то ценную информацию. Наташка обычно смеялась над ней и говорила, что у всех людей шестое чувство, а у Женьки седьмое – научное. Смех смехом, но что-то в этом было. Однако нужно умерить свой пыл и не сболтнуть лишнего, вежливо поговорив с Иваном Александровичем.
– Спасибо, что так удачно меня поймали, Иван Александрович. Вы же меня знаете, стоит о чём-то задуматься, и я не замечаю ничего вокруг.
Он понимающе улыбнулся:
– Так вы торопитесь?
– Не то чтобы очень, но у меня есть одно неотложное дело.
Женя боялась, что он начнёт расспрашивать, придется что-нибудь врать, а врать она не любила, да и не умела. Однако ее страхи оказались излишними.
– Ну тогда бегите по своим делам. Вернее, не бегите, а ступайте осторожно, а то не дай бог упадёте и что-нибудь себе сломаете. А я пойду на экзамен, уже опаздываю.
– Да-да, конечно.
Она уже собиралась было распрощаться, но Иван Александрович вдруг спросил.
– Евгения Георгиевна, а что вы завтра делаете?
– Я?
– Завтра у меня день рождения. Я пригласил кое-кого из коллег посидеть в кафе, отметить.
– Ох, точно.
Женя вспомнила: перед самым Новым годом на кафедре упоминали, что у Быкова скоро пятидесятилетний юбилей. Они даже скидывались ему на хороший подарок.
– Так вы придёте? Мне было бы очень приятно вас видеть.
– Да, конечно. Завтра в 7?
– Да-да, я вам пришлю смс с адресом ресторана. Это не так далеко отсюда.
– Отлично.
– Евгения Георгиевна, если хотите, приводите и своего молодого человека. Многие будут с мужьями и женами.
– Молодого человека? – ошарашенно уставилась на него Женя.
– Ну вы же вроде встречаетесь с нашим следователем, – улыбнулся во весь рот Иван Александрович.
Вот оно что! Оказывается, весь факультет уже знает. Хотя что удивительного, если каждый четверг Тамерлан забирает ее с работы. Что ж, может, оно и лучше.
