Он имел формальный оттенок, потому что каждый понимал, как мал в нем смысл, когда душа погибшего была похищена и не способна присоединиться к кругу своих предков, чтоб в дальнейшем оберегать своих потомков. Только кости и пепел, уложенные в урну, после погребенного костра. Однако, у многих не было даже этого.
Но мысли Стена были далеки от происходящего. Он всматривался в каждое лицо, пытаясь понять, насколько правдивы сейчас их чувства, на ком одета маска скрывающая убийцу. Декан не сомневался, что он тоже пришел, что бы избежать подозрений, высказать лживые сожаления и пустые слова поддержки. Однако, как бы не смотрел, не мог этого единственного определить.
Как только последний этап ритуала был соблюден, вдова подожгла алтарь с возложенным на него телом мужа, завернутым в белый саван, которое моментально поглотил столб синего пламени. Подошедшая следом дочь бросила в него букет багровых астр, который на мгновение осветил пламя искрой красного света, и за ней последовали родственники. Николас был с группой близких друзей, их семьи издавна дружили, а его отец был одноклассником и лучшим другом Реинира. Стен оказался в самом конце, после того, как главы бросили свои букеты, отчего зельевар остался в зале ожидая его.
Виктор и Райрс, не стали его ожидать, как и было обговорено заранее, что бы не привлекать лишнего внимания. И так слишком многие задаются вопросом, как наследник Змей замешан в смерти артефактора.
Как только Стен бросил свой букет, вместе с Бонисом в молчании покинул склеп, выходя к покрытому белоснежным снегом кладбищу Софоса. Пройдя мимо группы молодых людей, возможно студентов Реинира, двинулись к площадке с арками-порталами.
- Ты даже не поздоровался с отцом, - неожиданно сказал Николас, когда прошли через арку ведущую на кладбище Лионса.
Это было сказано без его обычного так раздражающего нахального тона, что Стен не сразу понял о чем он говорит, потратив больше с минуты на осмысление.
- Когда ты с ним в последний раз говорил? - продолжил зельвар.
- Хм, месяц тому назад.
- Я имею в виду, как сын с отцом?
- Говори уже прямо, что хочешь, - раздраженно потребовал Стен.
- Разве в такие минуты не приходит мысль, простить все обиды и помириться с близкими людьми? - Спросил Николас, остановившись с упреком взглянув на него.
- Во-первых, мы не близки. Во-вторых, у меня нет обид которые нужно прощать. В-третьих, что бы они появились, нужны хоть какие-то отношения, которых не было. Я знаю, что ты был близок со своим отцом, но у меня же другая ситуация. Ты так не считаешь?
- Иногда, мне просто хочется тебе врезать и спросить, насколько глубоко ты засунул свои эмоции, помимо злости и раздражения, которых оставив сверху, как защитную скорлупу. Тебе это действительно помогает?
- Осталось не так много, что бы было чего прятать.
Мужчина сверил его тяжелым хмурым взглядом, а потом, развернувшись зашагал вперед, хрустя под ногами свежевыпавшим снегом.
- Видать я еще слишком хорошо помню, каким ты был до тех событий, - заявил зельвар, уже болей примирительным тоном.
- Я еще помню времена, когда ты был брюнетом и ошибался в алхимических формулах, - сказал Стен, последовав за ним к цветочному магазину.
- Один раз ошибся, а каждый раз вспоминают, - проворчал он, но не достаточно сварливо, что бы выглядело, что это его задело.
Неспешным ходом они пересекли площадь перед входом на кладбище, заходя в теплое помещение, встретившее их ароматом свежих цветов. Молодая продавщица быстро сложила им два букета ярко желтых подсолнухов, перевязав красными лентами. Расплатившись, двинулись к фамильному склепу Майболов, который возвышаясь темнел над всеми остальными.
Каменные львы при входе, удостоили их лишь мимолетным открытием глаз и тут же вернулись в дрему охраны. Зато дюжина горгулий под круглым витражным потолком в холле, провожала долгим настороженным взглядом, пока не прошли к винтовой лестнице, ведущей на нижние уровни склепа.
С каждым новым витком воздух становился все болей тяжелым и затхлым, а их шаги поднимали ворох пыли, которая щекотала нос и горло. Спустившись на два уровня, направились в коридор, который уводил в право, вдоль множества ниш с погребальными урнами и именных табличек. В самом конце, вошли в просторное круглое помещение с отдающим голубизной от света горящих синим пламенем факелов, памятнику из белого мрамора.
В полный рост, юноша, полуприкрыв глаза смотрел на держащий в руках лавровый венок, острые концы листьев которого вбивались в плоть, а багровая кровь вытекающая с ран лилась в переполненную чашу на полу. Жидкость стекала по бокам к желобкам, обрамляла замкнутый на себе символ перерождения, уходила в землю. Перед скульптурой поминальный алтарь с табличкой из черного мрамора, выгравированной надписью:
«Последний Лев
Любимый сын
Внук
Брат
Возлюбленный
Друг
Герой Майской Тернии
Маг Энергии
Майк Майбол»
