В 1917 году, в феодальной неграмотной крестьянской России произошла коммунистическая революция. Маркс пророчил ее Англии, Германии, но никак не России, которая плелась в хвосте общего забега, являясь первой среди вторых за счет своей гигантской континентальной массы.
Миф «православие» сменил миф «коммунизм» ленинского толка, хребтом которого была партия большевиков. С 1924 года формируется гуманизм сталинского толка, хребтом которого являлась номенклатура. В этот период красная Россия так рванула вперед, как никто не ожидал, и выровнялась физически (атомное оружие) и идеологически, Запад был вооружен демократией, а СССР коммунизмом. Они защищали сознание своих граждан и захватывали чужое сознание. Идея демократии захватывала сознание советских людей, а идея коммунизма американцев. Люди или открыто выступали против власти, или тайно сотрудничали. То и другое означало риск для карьеры, свободы и жизни. Но люди шли на эти риски, потому что считали это истиной.
Если бы класс управляющих в СССР преобразовался в класс хозяев, и ушел за ширму, предоставив массам устраивать всенародные выборы, как это сделали англосаксы, мир сегодня был бы не однополярным, а двухполярным. Но в силу множества причин этого не могло быть.
С 1953 года, после смерти Сталина, военная и экономическая мощь СССР остается на сопоставимом с США уровне. На идеологическом фронте складывается ситуация хуже, чем была у царской России. Та Россия противопоставляла западному влиянию «Православие, самодержавие, народность». Эта максима имела пусть и религиозное, но основание. Советская Россия выставляет против западного влияния лозунг «Мир, труд май», у которой нет идеологического основания.
Как армия не может быть только обозом, еще нужны боевые части, так государство не может быть только хозяйствующим субъектом, ему еще нужна идеология. И если нет своей, оно берет чужую. Лишившись своей идеологии, Россия берет чужую. Чтобы отличаться от потенциального врага, она вместо слова «демократия» используется «народовластие» и критикует Запад за то, что он недостаточно следует гуманизму, а вот СССР лучше ему следует, у него бесплатное образование, лечение, жилье, все трудящиеся имеют право на отдых и пенсии всем платятся, и так далее.
Россия окончательно встала на фундамент, в основании которого лежал гуманизм, и теперь его можно было взорвать. Не важно, насколько большое здание на заминированном фундаменте. Важно, что подрыв фундамента приведет к обрушению всего здания. И чем больше оно будет, тем выше его шансы рухнуть под собственным весом, так как ему не на что опираться.
Ситуация как в Византийской империи перед ее крахом: чем успешнее был государственный деятель или полководец, тем больше император смотрел на него как на потенциального соперника, и наносил упреждающий удар. Показывать на высоком посту блестящие результаты было в то время нездоровым занятием. При такой кадровой политике империя была обречена на гибель.
Если теория ошибочная, расчеты на ее базе тоже ошибочные. Собранный по этим чертежам самолет не полетит. Если на христианстве Россия простояла около тысячи лет, то на коммунизме всего семьдесят. Самолет лишь вырулил на взлетную полосу, разогнался, чуть оторвался от земли, и тут же рухнул. Но руководство самолета выдавало текущую ситуацию за путь к коммунизму.
Возникает гуманизм хрущево-брежневского толка, нацеленный на обустройство быта, а не на построение коммунизма. Советский идеологический фронт полностью оголен. СССР походил на крепость, у которой развалилась одна стена. Все другие стены были по-прежнему неприступны, но это уже не имело значения. Если у крепости нет одной стены, это уже не крепость, а легкая добыча.
В 1985 году к власти приходит Горбачев и берет курс на гуманизм «как на Западе». В итоге развалился Варшавский блок, потом СССР. На их обломках возникла третья Россия — безыдейная или демократическая. Первая Россия была царская, вторая красная.
С 1991 года она запрещает себе иметь какую-либо идею, миссию, высшую цель, закрепив это положение в Конституции. Теперь в ее основании лежат общие слова, что делает ее похожей на здание, под которым нет фундамента. Россия кубарем катится в пропасть.
Власть можно представить в роли мужа, а государство в роли жены. Как муж изливает в жену семя, и она рожает детей, так власть изливает в государство идею, и она рожает новые поколения, воспитанные на этой цели и ценностях. Венчание царя на царство — аналог венчания мужа и жены.
При первом демократическом президенте Ельцине Кремль есть муж, страдающий идейной импотенцией. Он не может излить в жену никакой идеи, все его усилия на материальной сфере. Но он позволяет и даже поощряет жену к связям на стороне. В этом Кремль похож на мужа спартанки, который был не против и даже за, если к его жене входили молодые и здоровые соотечественники.
