Ситуация опять движется к установлению диктатуры и террора. В этой атмосфере все больше депутатов склоняются к мысли, что если диктатура неизбежна, если по природе системы кто-то должен быть наверху, то пусть диктатором будет король. При его диктатуре не было такого ужаса.
По мере умножения во власти депутатов-монархистов над Директорией сгущаются тучи. Всем становится ясно, что вопрос времени, когда большинством будут роялисты, сторонники возврата монархии. Действующая конституция позволяла реализовать такой сценарий.
Для спасения своих голов Директория составляет заговор, цель которого — так изменить конституцию, чтобы упрочить положение директории, что означало установление ее тирании. Про заговор узнают депутаты, и в Париже начинаются волнение.
Директория призывает армию защитить законное правительство и Париж от контрреволюции (в России Временное правительство тоже просило армию защитить Петроград). Командовал армией Наполеон. Он назначает генерала Ожеро, республиканца и ярого противника монархии, командиром парижского гарнизона. (Тут снова аналогия с Россией, там командовал армией Корнилов, он назначил ответственным за установление военного положения в Петрограде Крымова, но так как Керенский передумал, Крымов, оказавшийся меж двух огней, приказом генерала и законной власти, застрелился. Если бы его убили, у него были заместители, которые доделали бы дело, но он застрелился, и для его заместителей это был факт).
Ожеро ввел военное положение в Париже. Власть выпустила указ, по которому за призыв вернуть монархию расстрел на месте. Выборы, где победили монархисты, объявляются недействительными. Депутаты, заподозренные в симпатии к монархии, лишаются полномочий. Всем эмигрантам, вернувшимся самовольно, предписано под угрозой смерти покинуть Францию. Закрываются монархические газеты. Возобновляются репрессии против священников, так как религия является основой монархии, она объясняет, почему одни внизу, а другие наверху.
Так как смены конституции по ряду причин не произошло, новую власть опять наполняют роялисты. На этот раз они не говорят явно про свои взгляды. Директория опять возвращается к плану изменить Конституцию. Депутаты обеих палат узнают про это и намереваются собраться в пригороде Парижа, чтобы присягнуть на верность действующей Конституции. Директория узнает об этом, и Люсьен Бонапарт, брат Наполеона, выступавший на ее стороне, предлагает к делу через своего брата подключить армию, чтобы не позволить депутатам совершить задуманное.
Когда депутаты обеих палат собрались, Наполеон в сопровождении гвардейцев вошел в зал, где заседала одна группа, и сказал о необходимости защитить свободу и равенство. Кто-то из зала его спросил: «А конституция?». Наполеон ответил: она регулярно нарушалась депутатами и более не может нас спасать, потому что её никто более не уважает. Конституцию необходимо изменить.
Далее Наполеон пошел во второй зал заседаний. По дороге на него с кулаками накинулись несколько депутатов с криком «вне закона!». Они были правы, по закону в народном собрании не могли появляться вооруженные люди. Наполеону порвали мундир и вытолкали из здания, у стен которого стояла гвардия. К нему подошел Мюрат и шепнул: «Прикажите, и я вышвырну эту сволочь вон». Чтобы это не выглядело бунтом против законной власти, Наполеон подключает к делу своего брата Люсьена, председательствовавшего в тот день в одной из палат. Когда представитель власти высказывается за необходимость освободить помещение, операция обретает оттенок законности.
Мюрат приказывает солдатам побудить депутатов к бегству, никого не арестовывая и не убивая. Под барабанную дробь беглым шагом солдаты входят в здание, и депутаты вынуждены спасаться бегством. Через несколько минут все было кончено.
Далее заговорщики и примкнувшие к ним депутаты формируют Временное правительство из трёх консулов, первый из которых Наполеон. Переворот, известный сегодня как «18 брюмера», свершился. Париж совсем не возражал. В провинции были малые протесты, которые новая власть быстро подавила, но в целом Франция спокойно приняла государственный переворот. Народ устал и хотел одного — порядка. Не важно, каким способом, важно, чтобы порядок был установлен.
