С подачи аристократии Францию наводнило антигосударственное творчество литераторов. По Парижу гуляли стишки, унижающие короля, выставлявшие его глупцом, обжорой и рогоносцем. Королева рисовалась в них последней шлюхой, дошедшей в своем разврате до того, что имела связь со своим сыном. На основе ее перевранных слов сочиняли истории, выставлявшие ее в глазах населения, испытывавшего трудности с продовольствием, оторванной от реальности дурой.
Например, во Франции был закон, по которому булочник обязан был продавать пирожные по цене хлеба, если в булочной не было хлеба. Когда ей сказали, что у парижской бедноты нет хлеба, она ответила, что пусть берут в булочной пирожные по цене хлеба. Ее слова подали так, что фраза стала выглядеть цинично, якобы королева советует голодным есть пирожные, раз у них нет хлеба.
В итоге Версаль стал выглядеть в глазах народа скопищем гнусных чудовищ, которых самое малое раздавить каблуком, как гадкую мерзость. Пропитанный такими взглядами Париж походил на стог сена. Достаточно было поднести спичку, чтобы он вспыхнул. Аристократы поднесли спичку.
Возникла революционная ситуация. Париж, а потом и вся Франция мгновенно вспыхнули. Далее начал разрастаться хаос. Сначала революционеры казнили короля, потом королеву. Потом началась междоусобная борьба, в результате которой власть оказалась в руках группы якобинцев.
Лидером группы был Робеспьер. Сплотившиеся вокруг революционеры назывались «Комитет общественного спасения». О настрое собравшихся говорит, что они спрашивали друг друга: что ты сделал для того, чтобы быть повешенным, если победит контрреволюция? Мало сделавшие были под подозрением, и потому члены Комитета действовали на совесть. В первую очередь их вождь.
Сначала Робеспьер казнит явных врагов: аристократов и священников, отказавшихся от присяги на верность, что по закону являлось преступлением против революции и Франции. Далее на гильотину отправляются аристократы, присягнувшие революции на верность, но заподозренные в тоске по старым порядкам, уличенные в старорежимных манерах. Диктатор говорит: мы убиваем аристократов не потому, что они сделали что-то плохое, а потому что им нет места в новом мире.
Этот человек был потомственным юристом. Все его представление об управлении страной сводилось к тому, что нужно заставить людей выполнять закон. Качество закона не имеет значения. Суров закон, но закон (лат. «Dura lex sed lex»). Исполнение закона есть добро, а нарушение зло. Искоренение зла есть добро, и потому власть должна повышать градус наказания, вплоть до смерти.
Число лиц, в чьих словах закон видит преступление, стремительно растет. Чтобы торжество закона не встречало сопротивления, весной 1793 года Дантон, Робеспьер и Демулен учреждают революционный трибунал. Дантон первый, потому что он трибун революции, его воспринимали как саму революцию, революционный вождь Франции, своими пламенными речами раздувший огонь.
Адвоката Дантона можно сравнить с адвокатом Керенским, а юриста Робеспьера с юристом Лениным. Юристы видят в терроре проявление быстрой, строгой, непреклонной справедливости, а значит, проявление добродетели. Робеспьер говорит: если мы остановимся слишком рано, то мы погибнем, свобода будет завтра же задушена; Дело не в том, чтобы судить, а в том, чтобы разить; Пусть лучше погибнуть десять невинных, чем уйдет от наказания один виноватый.
Помощники Робеспьера говорят тоже самое. Например, Сен-Жюст говорил: Свобода должна победить любой ценой. Мы должны применять железо для управления теми, кем нельзя править законом. Нужно наказывать не только изменников, но и равнодушных; Сострадающий врагам революции совершает преступление. Его вина в том, что он не желает торжества добродетели.
Ярко показывает, во что эти слова вылились на практике, казнь королевской любовницы мадам Дю Барри. Ее состав преступления заключался в том, что она во время своего пребывания в Лондоне соблюдала траур по казненному королю. За это «преступление» ей отрубили голову.
Поначалу закон предусматривал наказанием штраф, тюрьму и смертную казнь (в зависимости от тяжести содеянного за преступление против французского народа и революции). Потом только тюрьму и казнь. По мере забивания тюрьмы суд выносит преимущественно смертные приговоры.
Во Франции возникает более 20 тысяч революционных комитетов, преимущественно они состояли из люмпенов, низов общества. Из депутатов от земель, на которых находились комитеты, состоял Конвент. Над ним был Комитет Общественного Спасения. Робеспьер бы на его вершине.
Демулен, друга детства, у которого Робеспьера был на свадьбе свидетелем, однажды сказал: а не нужен ли наряду со всеми карающими революционными комитетами хотя бы один комитет милосердия? По закону эти слова формально трактовались преступлением против революции.
