Первыми изменили сыновья, Мехмет-Вели и Мухтар, сдав туркам несколько крепостей, в том числе Паргу и Превезу. К ним же относились слова поговорки – после того, как они предали отца, их также предали, те же турки; их вывезли в Азию и там задушили. В конце ноября 1821 года "тирана Эпира" постигло следующая измена. На сей раз массовая. Весь албанский гарнизон крепости перешел на сторону турок, за исключением 500 человек. Вскоре после того, 430 человек из этих пятисот встали в ряды Куршида-паши, и с Али осталось только семьдесят самых верных. Капля в море…
Не имея возможности защищать внешние стены, Али-паша отступил во внутренний замок, называемый Итч-Кале. Цитаделью этой меньшей крепости был его дворец. Было понятно, что с горсткой отчаянных он здесь долго не удержится, но Куршиду был нужен не только сам Али – скорее, легендарные сокровища паши. Часть из них (коллекции часов, тканей из Кашмира, драгоценных камней и серебра) сгорела вместе с родовым дворцом семейства Тоска в Тебелине, но оставалось еще столько, что слепцы, шатающиеся по дорогам Европы, пели об этих богатствах песни.
Старый лис из Янины прекрасно понимал, что было нужно турецкому солдафону, поэтому, когда Куршид прислал к нему несколько офицеров с предложением сдаться, он завел их в подземелья и показал богатства, сложенные на двух тысячах бочонков с порохом, и сказал, что если султан не проявит к нему милости, тогда все, что они видят, взлетит в воздух. А что еще мог он сделать? 8 декабря 1821 года совет пашей выразил согласие; Куршид выслал курьера в Стамбул, и обе стороны погрузились в ожидании.
Для Куршид-паши это было активное ожидание – он горячечно размышлял, как обмануть Али. И придумал! Сама идея не была такая уже хитрая, но старый албанец, съевший зубы на обманах, видимо и вправду сильно постарел, поскольку дал себя обмануть. Так вот, Куршид дал Али-паше дружеский совет: было бы лучше, если Али добровольно покинет крепость и переберется на остров, где сможет ожидать решения султана на тех же основаниях, но подобный акт доброй воли наверняка смягчит высшее начальство. Паша Тебелина поверил и в первые дни января 1822 года перебрался на остров в покинутый монахами монастырь Святого Пантелеймона, тем самым совершая кардинальную, величайшую ошибку в своей жизни – -н позволил закрыть себя в безвыходной ловушке.
Постепенно мы близимся к финалу. Его описание я основал, прежде всего, на записках монаха Анании [На самом деле, во время событий, разыгрывающихся в крепости и на острове, Анания, вместе с остальными монахами, находился в изгнании, но вернулся сразу после трагического финала и записал сообщения свидетелей], настоятеля монастыря Святого Пантелеймона, которые перевел для меня мой приятель из Салоник, Плутарх Теохаридис.
Читатель, который обратится к "Графу Монте-Кристо", легко заметит огромное число различий между романной версией и тем, что напечатано ниже. Различия эти являются лишь частично результатом фабульной интерпретации Дюма – во многих случаях они возникли по причине недостаточной или же ошибочной базы данных, которыми располагал французский писатель, а также ошибок в прочтении источников. Чтобы не быть голословным, даю один из множества примеров: Дюма узнал о сокровищах во дворце и про оборону на острове, соединил эти две вещи, и отсюда взялся в романе "небольшой дворец с арабесками" на острове. Если бы он побеспокоился и посетил Янину, тогда этой ошибки он никогда бы не совершил, поскольку на острове нет и никогда не было никакого "маленького дворца". Только Дюма не видел необходимости в подобном вояже, прекрасно зная, что о любом уголке земного шара можно писать весьма убедительно, совершенно не видя его, и что Шекспир помещал действие собственных драм на территории всей Европы, хотя никогда не покидал собственного острова и на континенте не был. Теми же категориями руководствовался и Стендаль, который придумал фиктивное княжество в Италии, чтобы в нем разобраться с тогдашней политической Европой.
Больше всего романных выдумок и неточностей связано з заминированными сокровищами, которые Али Тебелин оставил под надзором доверенного офицера (а вовсе не раба) Селима Тсамиса. Селим бодрствовал рядом с ними, держа в руках горящий факел, помня о приказе взорвать все, если султан не проявит милости, либо же, по условленному знаку погасить факел на случай, если Али будет прощен. В романе таким знаком является перстень "тирана Эпира", который француз-предатель обманом получил от Али и показал Селиму. На самом же деле, знаком этим были четки, которые паша носил на шее, а изменником, обезоружившим Али, была… любимая гаремная фаворитка, Василики!
