Гораздо легчи, сравнительно с основными датами, позволяют себя определить удивительнейшие исторические резонансы и совпадения. Крах и конец Али являются зеркальным отражением его начал и карьеры. Родился он неведомо когда, никто не знает, когда он умер. Последующие ступени власти он достигал с помощью измены, и по причине измены же упал с наивысшей. Владыкой Эпира он сделался, убивая предшественника и высылая его голову в Стамбул – он перестал править Эпиром, когда его собственная голова отправилась по тому же маршруту [Байрон в своем "Чайлд-Гарольде" оказался пророком. Еще раз поглядите на эпиграф этой поэмы и на слова: "И что в крови родилось, порождает лишь большее кровопролитье"]. К успеху он пришел через труп греческого национального восстания образца 1770 года – греческая национально-освободительная война 1821 года достигла успеха, благодаря его трупу. Перемещая камни на четках, он посылал христиан на смерть в огне – и четки отомстили ему, сделавшись символом поражения. Наблюдая за этими совпадениями, я склонен предположить, что родился и умер Али-паша в один и тот же день того же месяца.
Он принадлежал к тем, о ком Борис Пастернак говорил, что "из самоуничтожающие жизнеописания требуют перехода в сказочную сферу". С этим переходом Али-паше помог Александр Дюма, создавая романтическую балладу, пропетую нам Гайдэ.
Дамы появились уже среди восточных королей. Поэтому, раскладывая четыре карты с изображениями женщин, я начинаю с жизни той, которая связала свою жизнь с космосом Ориента.
Если бы при подборе моих ампирных дам критерием являлась исключительно красота – тогда здесь должны были бы оказаться и леди Гамильтон, и мадемуазель Парис, полька, которую выдали замуж за генерала Моранда. Если бы мне захотелось войти в альков императора – тогда тут нельзя было бы обойтись без Жозефины, Марысеньки Валевской, Марии-Людовики, Элеоноры Денюэлль де ля Плене или нескольких иных. Я принял совершенно иной критерий – четыре дамы, портреты которых здесь представляю, это четыре интереснейшие женщины своей эпохи. Две наибольшие красавицы, самая знаменитая ворожея Империи и отважнейшая амазонка, эксцентричная королева того времени.
Каждая из них покоряла мужчин, и значит и эпоху, чем-то иным. Леди Стенхоп безумной отвагой, энергией и бравурной интеллигентностью. Девица Ленорман – каббалой карт и интригой, достойной Сивиллы. Госпожа Рекамье, которая не исполнила надежд – которые возлагала на нее природа, даря ослепительную красоту – искусством флирта, затягивающим в бездну, не дающую любовного экстаза. Полина Боргезе – такой же олимпийской красотой, соединенной, ради разнообразия, с вечно ненасытным сексом.
Каждая из них была живым отрицанием слов Анатоля Франса: "Женщина это благо, данное нам богами". Данное отрицание не относится к благу, которым женщина, вне всякого сомнения, является, разве что, ради справедливости, иногда следует отдать и дьяволу дьявольское.
Кто же знает истинное лицо этой аристократической ведьмы, вечной бродяги, которая предпочла пески Пальмиры салонам Даунинг-стрит, крепости асассинов и пустыни в Джун старым деревьям Чевенинга и садам Уолмер Кестл, Абу-Гхоша – Бруммелю, эмира Бехира – Байрону, этой последней романтичной женщины, затерянной в таинственном сне пустыни?
12 июня 1776 года в английской местности Чевенинг (графство Кент) на свет появилось дитя, которому дали имена Эсфирь и Люция. Отцом был увлекающийся точными науками и пытавшийся делать изобретения пэр Англии, Чарльз Стенхоп. Матерью – дочь Вильяма Питта-старшего, леди Эсфирь Питт. Соединившись, кровь Питтов и Стенхопов дала архиинтересную смесь. Правда, только лишь в результате первого генетического эксперимента лорда Стенхопа; две младшие сестры Эсфири Люции были классическими аристократками типа "God save the King" и ничем особенным не отличались. В отличие от них, Эсфирь Люция унаследовала от Стенхопов и Питтов исключительные амбиции, энергию, блестящий ум, капризность, стремление самой решать чужие споры, любовь к оригинальности и крепкую руку, что первыми почувствовали ее гувернантки, к которым она относилась как к рабыням.
В молодости она была несчастливо влюблена в лорда Камелфорда и генерала Мурза. Но дружбой своей дарила исключительно брата матери – дядю Питта.
