По странной иронии судьбы, Бруммель, тот самый "король денди" в прошлом, с которым леди Стенхоп переписывалась много лет, в то же самое время прозябал точно в такой же бедности в небольшой нормандской деревушке, совершенно забытый и покинутый. Король и королева экстравагантности эпохи Романтизма догорали совершенно одинаково. И вместе с ними догорало что-то еще, большее, что сложно назвать, но нечто весьма красивое. Жаль, что истинная красота, как правило, издыхает в лохмотьях.
В конце концов, Эсфирь отослала доктора и большую часть слуг, после чего убила лошадей, которых не было чем кормить. По ее приказу это сделал Осман Чоош. Хозяйка вызвала его к себе и, лежа на софе, с которой не почти поднималась последние несколько месяцев, приказала:
– Осман, выведи лошадей на двор и, прежде чем убить их, шепни каждой на ухо: хватит, ты уже достаточно наработалась на земле, а твоя хозяйка, которая так тебя любит, не желает, чтобы после ее смерти ты попала в руки какого-нибудь жестокого человека.
При жизни она оставила только несколько животных, в том числе и замечательную кобылу, которую много лет готовила для Мессии, чтобы он когда придет на землю – мог въехать на ней в Иерусалим.
"Царица Пальмиры" умирала практически в одиночестве, грязная, в комнате с дырявой крышей, и по помещению гуляли дождь с ветром. Дождь вообще не прекращался целыми неделями, и все вокруг напиталось сыростью. Леди Стенхоп тряслась от холода. В округах Джун начали появляться гиены. Когда собаки загнали одну из них на внутренний двор, и после того, как хищника убили, мадам Ситт приказала принести ее и гладила шерсть – теплую шерсть.
До последних мгновений ее не покидало воспоминание о Бутене.
После того, когда 23 июня 1839 года она умерла во время чудовищной грозы с молниями, все из дому было тут же разворовано. Хозяйку похоронили в саду, ночью, при свете факела. В мрачной церемонии участвовал английский консул в Саиде.
И это все. Память о "царице Пальмиры" давно уже умерла на Востоке, поглощенном собственной нефтью и своими пропитанными потом буднями. Минуло уже то время, когда посреди кедров Ливана, в руинах Баальбека и Пальмиры, над песками сирийской пустыни, в умирающих оазисах и на склонах Джебель-Друз, сновали тени двух людей – женщины и мужчины – объединенные объятием и шепчущие слова Сент-Экзюпери: Мы кормились магией песков, другие, возможно, будут сверлить здесь нефтяные скважины и обогащаться ископаемыми пустыни. Но они придут слишком поздно. Ведь пальмовые рощи и девственная пыль раковин отдали нам самую драгоценную частицу: они всего-то могли отдать лишь один час жаркого восхищения, и мы этот час пережили".
Никто не будет в состоянии сорвать ореол у этой ясновидящей, которая первая предсказала Наполеону словами, как бы вынутыми из уст шекспировских ведьм: ты станешь королем, Макбет!
Она была самой знаменитой ворожеей современной Европы, личность ее обросла легендарными подробностями; ее системы расклада карт и карточных гаданий до настоящего времени более всего ценятся "специалистами"; даже в начале ХХ века сонники сообщали принципы гадания по руке в соответствии с ее правилами. Утверждают, что именно она предсказала упадок Наполеона и судьбы множества других героев той эпохи. И неважно, что все это неправда, гораздо существенней то, что в нынешнее время, когда мир переживает очередной расцвет для предсказаний и ворожбы, эта женщина все еще пробуждает страсти, и каждый уважающий себя предсказатель будущего клянется, что его карты взяты из той самой колоды "девицы Ленорман".
Анна Мария Аделаида Ленорман (Ле Норман) была одним из трех детей торговца сукном и его красивой жены, носившей девичью фамилию Жюбер, и которую госпожа дю Барри в завоевании милостей Людовика XV обогнала на самую малость. Родилась она в Алансоне, около 1772 года, и первые знания испробовала в этом же городе у монашек бенедиктинского ордена, проявляя согласно ее апологетствующих биографов, как, например, профессор Рише – уже в 7 лет удивительнейший ум. Точно так же должно было происходить и во время последующих этапов овладения знаниями (в другом монастыре и нескольких школах) – везде она восхищала собственных учителей проникновенностью, граничащей с ясновидением, в течение пары недель усваивая знания, на освоение которых другим требовались годы. В распространении агиографических [Агиография – описание житий святых (прим. переводчика)] сплетен этим биографам совершенно не мешал тот факт, что "гениальная" девица, завершив образование, писала и выражалась как судомойка, а работу нашла (да и то с трудом) у какой-то модистки, поскольку нигде больше принимать ее не хотели.
