В Мар-Элиас Эсфирь еще поддерживала непосредственные контакты с миром Запада, в Джун она ограничила их до экстремального минимума, полагаясь – в самых необходимых случаях – на переписку. Европейские путешественники, пересекавшие Аравию в те времена, позднее подчеркивали в собственных мемуарах, что попасть к леди Стенхоп было сложнее, чем к султану. Если верить Мейрону, каждый год добивалось аудиенции до несколько сотен человек. Она же отказывала, не обращая внимания на ранги и титулы просителей (отказ встретил даже князя Максимилиана Баварского), и в течение почти двух десятков лет пребывания в Джун леди Стенхоп приняла не более 15 человек, в отношении которых ее каприз был милостивым.
Среди тех, кто добился этой чести, были: поляк Вацлав Ржевуский, немец Пюклер-Мускау, англичане д-р Медден, Александр Кинглейк и ее последний приятель, капитан Йорк, а также французы: Ламартин, купец Дамуасе, виконт де Марцеллус, который посчитал хозяйку "очень красивой", а также Александр и Леон Лаборды. В любом случае всегда имелись причины отступить от правил Ржевуского Эсфирь приняла, поскольку тот был авантюристом ее собственного покроя и знатоком лошадей, которых она любила и разводила с прекрасными результатами; по той же самой причине она допустила к себе торгующего лошадями Дамуасе. Ламартин был знаменитым, и ей хотелось присмотреться к нему (в самом начале она уколола его словами: "Никогда не слышала вашего имени"); с французами она всегда разговаривала о Наполеоне, которого обожала, считая вторым, после дяди Питта, гением в истории; с Лабордом-младшим (Леоном) она много беседовала о магии, и поэтому он впоследствии назвал ее "сумасшедшей старухой".
Но бывало и такое, что ее крепость превращалась в забитый караван-сарай – во время чудовищных воен, которые постоянно перекатывались через горы Ливана и Антиливана. Воевали все со всеми, различнейшие племена и религиозные секты, друзы, метаули, ваххабиты, египтяне, турки, евреи, бедуины, ассасины и один дьявол знает кто с кем. Сотни несчастных людей теряли тогда крышу над головой и блуждали по склонам и ущельям в поисках укрытия. Эсфирь принимала все эти стада голодных, особенно женщин и детей, кормила их, лечила и одевала до того момента, когда военные бури стихали, превращая Джу в приют и больницу.
Неоднократно она и сама становилась зародышем бури. Проживая на землях друзов, она довольно-таки быстро вступила в конфликт с их предводителем, эмиром Бехиром. Вскоре враждебность переродилась в заядлую ненависть, и с тех пор два могущественных повелителя желали ей смерти: Горный Старец и Великий Эмир.
Поединок этот достиг своего апогея, когда Эсфирь поддержала сражавшегося с Бехиром шейха друзов, Джунблата. Бехир победил неприятеля, порубил его тело на куски, которые затем кинул собакам, а семью врага приказал перебить. Жене Джунблата с маленьким ребенком удалось скрыться. Шла она только по ночам, продираясь через занесенные снегом перевалы, днем же спала в пещерах или обиталищах горных отшельников. Сотни людей Бехира охотились на нее, и погоня эта сделалась известной многим. Тогда Эсфирь отправила на дело собственных шпионов, а потом и отряд "коммандос", которые должны были обнаружить и спасти женщину. Командовал ими ее доверенный человек, Ханах Абоуд. Абоуду эта игра стоила жизни, зато его люди выиграли гонку у людей Бехира и привели беглянку в Джун под заботливое крылышко леди Стенхоп.
Узнав об этом, Великий Эмир разъярился и поклялся погубить "царицу Пальмиры". Начался обмен серьезными ударами. Она уничтожила его транспорт мраморных плит, предназначенных для украшения дворца, он же отрезал Джун от любых поставок (особенно воды) и угрожал убить всякого, кто будет помогать его неприятельнице. Какое-то время лилась кровь ни в чем неповинных горцев, гору осаждало 500 солдат Бехира, Эсфирь же спала со стилетом под подушкой. Потом друзы занялись более серьезными заботами, поскольку в совершенно мелкое дело вмешались крупные силы. Горное княжество леди Стенхоп оказывало определенное влияние, если на ход истории Ориента, то на определенные локальные ходы повелителей этого региона. С Эсфирью считались многие, и значение этой женщины в еще большей степени усиливали легенды, окружавшие замок на скале, откуда исходили тайна и страх. Местные племена выражались о леди Стенхоп с уважением, но и с боязнью, называя ее Ситт [На местном наречии: Дама ], в результате чего Дахр-Джун в конце концов переименовали в Дахр-эс-Ситт.
