— Пара минут, — ответил чекист, — присутствовать можно?
— Только тебе. Если не обмочишься, — хмыкнул варвар.
— Предков не опозорю, не жди. Им некромантия была плевое дело. Упокоивали упырей пачками. Простите, я не о присутствующих.
— Дак мы ничего, — сказал Данил, — мы в общем привыкли. Упырь упырю кровь не высосет.
Чекист лично выкатил два тела в странную дверь с окном. Вернулся, потирая перчатку перчаткой, словно счищал что. Сказал:
— У нее руки исколоты. Вряд ли героин, не те доходы, синтетика какая, типа приснопамятного крокодила. Шваль.
— А ты герцогиню ждал? — и Ольгер достал из кармана небольшой, тщательно завернутый в черную бархатную тряпицу предмет. Простер руку над солнечным сплетением трупа.
На сей раз никаких ассоциаций с мертвыми царевнами у Данила не было. Ткани восстановились быстрее, может, свежесть трупа имела значение, и они увидели белое, не слишком правильное и вовсе не породистое лицо женщины лет тридцати на вид. На глаза ей лезли крашеные в сиреневый какой-то оттенок волосы.
Ольгер сказал:
— Давай, красавица, проснись, и взоры открывай.
Она шевельнулась, открыла черно-красноватые глаза, мутные, может, не совсем регенерировавшие. Потом раскрыла рот с неровными желтыми зубами. Кожа выглядела не мрамором, синюшно-известковой, от вредных привычек, быть может.
— Ты хто? Вы кто вообще? Она… — на лице отразился страх, — она сгорела?
— Смотря кто из вас, — ответил викинг, — что вы делали вчера вечером? Не пробуй врать, мы и так знаем.
И, не заботясь о логике, рявкнул:
— Как звать?
— Настя…
— Кличка есть?
— Ге…Геката! — получилось «Гекаха», подавилась слогом баба.
— Кто остальные? (Данил восхитился, Оле явно прошел недурную практику, в инквизиции, а то и в приказе тайных дел).
— Сет и Азатот (горе вам, мистер Говард Эф, а может, ему бы и польстило). Я имен не знаю. Сет ее привел! Она сама с ним скорешилась. На башку больная!
— Давай сначала. Вот вы собрались в доме.
— Нас Сет собрал. Сказал, есть такое дело, что зашибись. Его нашла какая-то девка, хотела не просто себя кончить, а в жертву Сатане. Он ее привел. Худая, черная такая, не чучмечка, просто чернявая. Молодая. Он ее даже не успел ножом ударить! Как полыхнуло… глаза…
Лже-Геката остановилась, как-то по-куриному задергала головой.
— Вот же чертово семя… — Заревой сплюнул прямо на пол.
Баба на глазах оседала, сдувалась, словно и правда была — снежной. На вваливающихся чернеющих щеках прорвались дыры, открывая оскал. Глаза, так и не ставшие ясными, провалились в череп. Еще несколько секунд — и тело не взорвалось зловонной бурой жижей, а будто осыпалось хлопьями горелого пергамента, сначала плоть, потом и почерневшие кости. Осталась тающая груда в грязном шутовском балахоне. Пропала и она, рассыпалась вовсе уж в мелкий прах, потекший с каталки на пол.
Ольгер отряхивал джинсы на коленях:
— Кой тролль творится?!
— Погодите, — сказал Заревой, — вы разве не этого ждали?
— Нет, конечно, — викинг растер «пепел» ботинком, оставив жирный черный след. — Пока мы здесь, она должна была походить на нас, когда уйдем — стать лужей грязи. Но не такое дерьмо. И не так быстро.
Данил промолчал, не понимая совсем ничего.
— Соберите мне немного в нормальный контейнер, — попросил Ольгер, я хоть у себя погляжу. Тех двоих…
— Продолжаем. Даже если кончится тем же, — Вадим пожал плечами, — терять нам все равно нечего.
— Вы хоть пишете все? — спросил Данил.
— Само собой, — он не стал отпираться. И правильно, кто поверит.
Второй, низкорослый и плечистый, Данил не стал вглядываться в изуродованное лицо. Все прошло столь же быстро и знакомо.
Теперь черноволосый, коротко стриженный качок с перебитым носом, захлопал веками и заворочался.
— Лежи, сначала на вопросы ответишь, потом развяжем, — Ольгер показал ему впечатляющий кулак. — Кличка?
— Сеня… Азатот.
— Сеня Азатот, все как было вчера вечером, кого привел Сет, что дальше, пока вы не отрубились.
Похоже, с ним и надо было попросту. Вряд ли старше тридцати, хоть и пожеван жизнью.
Спрашивать, кто перед ним и с чего интересуются, он не стал.
Данил заметил на пальцах правой руки наколки, пара «перстней» вроде бы. Ясно. Не исчезли, кстати. Хорошо помнит про чистосердечное, и права не качает.
— Главный наш, Сет, пришел с девкой. Мы давно думали про человеческую жертву, так только зверушек приносили, кошек там, кроликов.
Такая собой не сильно видная, тощая, чернявая. И она сама хотела, матерью клянусь. Сама достала медицинский пакет с кровью, не знаю, ее или чьей. И сказала, знает как надо. Прокусила зубами пакет. Нарисовала пентаграмму, Сет ей даже не подсказывал. Потом стала в круг, ё… ёпта, свет погасили, я гляжу, у ней глаза типа, светятся. Красным таким. Мы спели молитвы, ну кому положены, Абадону, Ваалу, Бафомету, все кто любят кровь. Она стоит, молчит.
Сет ее ударил жертвенным ножом, под грудь, он гнал, нож старый, из кургана копан. И такая вспышка, боль как в аду… и потом ничего. Вы мне не шейте, я не трогал ее, Сет это, а я мокр…