Кто-то ахнул, кто-то выругался, примолкли иностранцы, непонимающе вертя головами, им, наверняка, все казалось представлением, шоу-программой.
Они стояли удобно, как раз между Данилом и Ольгером с подругой. Данил медленно поднялся. Голоса стихли.
— Поворачиваем в Турцию! — крикнула старуха. — Быстро, кто-нибудь, в рубку, скажешь дебилам, корыто захвачено!
Все отдавало дрянным балаганом. Однако какие шутки… Данил даже прикинул, сможет ли кораблик добраться до Стамбула, тьфу ты…
Кто-то истерически прыснул.
— Малыша я беру на себя, — шепнул голос Сайхи в ухе.
— Я пойду, скажу! — отозвался высокий белобрысый парень в широкой голубой куртке, в кресле почти у барной стойки, — Не взрывайте! Я сейчас!
Он поднялся и шагнул назад, в проем коридора, к проходу в рубку с табличкой «Посторонним в», дернул ручку, овальная дверца открылась.
И только тогда, тупо глядя на его грязные лаковые ботинки, на черные отглаженные брюки со стрелками, Данил понял.
Вот же идиотина.
— Оле, старуха моя, Сайха, тебе бомба, а ты за ним, он тоже!
— О skit! — Ольгер бешеным медведем прыгнул назад, в корму, но бывший парень уже скрылся.
Одновременно, не опоздав и на секунду:
Сайха быстрее пантеры, едва замеченная даже Даниловым взглядом, метнулась к мальчику и красивыми белыми руками обхватила его белокурую голову. Одним округлым движением свернула шейку, оторвала голову вовсе и кинула в нос, к наклонным окнам. Вместо крови из остатка шеи плеснуло черной жижей и завоняло мертвечиной, безголовое тельце качнулось и рухнуло бы, не подхвати его Сайха. Идеальная хищница.
Данилов пистолет бухнул трижды, две серебряные экспансивные пули превратили голову мертвой старухи в ошметки гнилой плоти и костей, третья вскрыла грудную клетку, и так молчащее сердце стало зеленоватой слизью — Данил перестарался.
Ольгер распахнул куртку, нашаривая свое, особое оружие, когда ступил на удобный обрезиненный трап вверх, в рубку. Дверь со сломанным замком бухнула за спиной.
На трапе, загораживая проход, стояла девчонка в черной широкой куртке. Темноволосая и темноглазая. Знакомая по снимкам. Ольгер остановил движение, не выхватив невеликий топор с посеребренным лезвием. Он в стесненных условиях не любил огнестрельной снасти.
— Красавец, — сказала девчонка, опасная, как взведенная торпеда, низким, не слишком девичьим голосом, — узнаю. Вы-то ничем не рискуете. Я вас не трону. Зачем спасать выродков? Плесень эту с вонючими пастями и мыслями? Берите власть, берите их кровь и мясо, я помогу. Хаос кончится, а вы останетесь на вершине пирамиды. Пищевой цепочки, как должно. Включи уже мозги.
Ольгеру показалось, голос звучит неуверенно.
— Да знаешь, — сказал он, сжимая кулак перед ее худым личиком, — жалко кнарр, хорошая посудина. И хватит с меня горящих кораблей. Уходи.
— Как хочешь. Другой раз, последний, встречу иначе.
И она пропала, миг и нет.
В рубке у пары кожаных кресел, под пультами с разноцветными экранами, свернулись три мужские фигуры в белых рубашках с погончиками, живые или нет, неясно. А у рулевого колеса перед левым креслом стоял белобрысый парень. Куртку он скинул, на спине черный дешевый пижак расходился пополам, так что в разрез выглядывала сероватая нечистая рубашка. Откуда ж тебя подняли, убогий?
Он обернулся, скаля белые зубы, щелкнул каким-то рычажком и прибавил ход спаренными рукоятками на приборной доске посередине, между креслами.
Ольгер видел: впереди, перед скалистым берегом, в волнах растет плоское каменное лезвие, и нос направлен прямо на него.
Мертвец шутовски поклонился и кинулся на мертвеца.
Но свистнул топор, почти перерубив ему шею.
Зпиликал сигнал, взволнованный женский голос взывал «Опасно, близкий берег, опасно, близкий берег!» А то мы не видим.
Тело с полуотрубленной головой, упавшей на грудь на ремне плоти, раскинуло руки, Ясно, он и не собирался драться, схватить, задержать на пару секунд, хватит.
До скалы полсотни метров, Loki ' s röv!
Рассердил берсерка, падаль.
Ольгер врезал трупу топором по бедру, привычным приемом, подрубил ногу и пинком отбросил в сторону. Убрать газ… рукоятки двинулись назад, но скрость не падала, не успеть…
Ольгер вспомнил троллев «Титаник», крутанул штурвал вправо. Нос качнулся туда, и «Орион» налетел на скалу.
С визгом каменный меч срезал левое подводное крыло, вспорол скулу корабля, тот свернул вдоль берега, ухнул носом на камни и под дикий скрежет, распарывая брюхо, пополз по границе воды и суши, сломал о скалу и хвостовое крыло. Остановился, завалившись влево, на искалеченный борт. Прибой хлынул в пробоины, и где-то внутри заверещал пожарный сигнал.
Ольгера бросило на руль, хрустнули, ломаясь, ребра… не впервой, залечим. Палубу перекосило. Берсерк развернулся — из-под пульта, дергаясь и пачкая ковролин черной гнилью, полз мертвец. Парой ударов топором Ольгер превратил его в шевелящуюся груду тухлой плоти. Кто-то застонал снизу, в команде есть живые, добро. Его обоняния коснулся знакомый запах: снизу тянуло дымом.